Посттравматическое Средиземье: что вынес Толкин из Первой мировой

Джон Толкин немало повидал на фронте. И пережитое, безусловно, оставило след в его творчестве. В эпизодах и характерах героев его саги немало отсылок к Первой мировой. Что вспоминал автор, описывая Мёртвые топи, что олицетворяет Мордор, и был ли у Фродо посттравматический синдром — сейчас расскажем.

Джентльмен не ждёт повестки

Джон Толкин записался в армию лишь после получения степени Оксфордского университета летом 1915 года. Для охваченной патриотической лихорадкой Британии это было несколько поздно и почти тянуло на отправку белого пера ( символа трусости).

Пройдя подготовку в качестве офицера связи, летом 1916 года Толкин отправился во Францию. Там он принял участие в Битве на Сомме. Правда, фронтовая карьера будущего великого писателя была короткой. В конце октября, после ночёвки в брошенном немецком блиндаже Толкина искусали вши, и он заболел окопной лихорадкой. После госпиталя его признали негодным к службе на передовой. Так до конца войны он занимался подготовкой новобранцев на Острове.

После выхода его самых известных произведений множество людей принялось искать аналогии с двумя мировыми войнами. В Назгулах увидели боевые самолёты, в огромных Мумакилах — « движущихся холмах» — танки. В Мордоре искали Германию, а в Рохане и Гондоре — Францию и Англию.

Сам Толкин неоднократно убеждал поклонников, что все прямые аналогии неверны. Орки — не немцы и не могут ими быть, а все приписываемые аллегории — не более чем досужие домыслы.

Но в то же время он написал следующее: « Автор, конечно же, не может быть не затронут собственным жизненным опытом. ( …) Для того, чтобы прочувствовать тяжесть военной тьмы, нужно побывать под ней лично».

« Военная тьма»

Первая мировая конечно же повлияла на мир Средиземья, в котором люди, эльфы, орки и гномы ведут неустанную борьбу за господство и власть. За долгие годы исследований литературоведы, историки и биографы Толкина нашли в его текстах множество сопоставлений с его военным опытом.

Самым знаменитым стали Мёртвые топи. Сам Толкин подтверждал, что это отсылка к северной Франции осени 1916 года.

Однако правда была куда мрачнее. В октябре 1916 батальон Толкина оказался среди залитых водой воронок. Ему и нескольким другим офицерам пришлось укрываться в старой немецкой траншее. Дно траншеи, буквально превратившееся в болото, было сплошь устлано трупами немецких солдат.

Ещё одну аналогию с войной исследователи нашли в назгулах. В них увидели не столько авиацию, сколько неожиданную смерть с неба — в виде воющих артиллерийских снарядов, шрапнели и минометных мин.

« И с пронзительным криком с тусклого неба упала крылатая тень: назгул, устремившийся на свою жертву. Отступление превратилось в бегство. Рассеянные люди уже метались в безумии, бросая оружие, крича от страха и падая наземь».

В этих строках видят описание неожиданного, мощного огневого налёта артиллерии.

Военные лагеря орков удивительно точно описывают огромные британские тренировочные и тыловые лагеря в Британии и во Франции.

Но самой главной отсылкой к Первой мировой может быть сам Мордор и орки, без привязки к каким-либо странам или нациям.

Первая мировая — это война победившей индустрии, где убийства поставлены на технический поток. Мир Мордора — это мир, в котором леса вырубаются ради массового производства оружия, кующегося в огромных мастерских. В них придумываются и производятся всё более хитрые механизмы уничтожения ( «Механизмы, моторы и взрывы всегда занимали и восхищали гоблинов»).

Сами орки ведут себя как и все солдаты той войны. При осадах « копали, копали и копали глубокие траншеи», обрушивая на врага многодневный град снарядов из своих метательных машин.

Конфликт « Властелина колец» — это борьба новой машины массового убийства с патриархальным миром прошлого. Война, в которой массовые убийства легко одолели одряхлевшие романтические устои.

Герои

В истории четверых хоббитов, отправившихся за приключениями, вполне справедливо видят стремление молодого предвоенного поколения вырваться из сонного и стабильного мира и окунуться в большое приключение войны.

Как и все друзья Толкина, поголовно записавшиеся в армию, хоббиты оказались втянуты в события куда большего масштаба, чем они могли представить. Их так же быстро разбросало военное лихолетье. Двое лучших друзей Толкина погибли во Франции в 1916 году с разницей в несколько месяцев. Но к своим героям писатель был чуть более милосерден.

В Сэме Гэмджи сам автор видел образ простого пехотинца, честно идущего вперёд вне зависимости от того, какие ужасы его ждут. Денщика, незаметно делающего своё дело и готового на всё. Даже выносить из ада своего хозяина на спине.

Что касается персонажа Фродо, в нём современные исследователи видят куда более мрачные аналогии.

На протяжении всего романа Фродо демонстрирует всё больше и больше симптомов как посттравматического синдрома, так и тяжёлых контузий. Временная слепота, тремор конечностей, потеря вкуса и обоняния, нервное истощение, сменяемое приступами тревоги.

Стандартный набор симптомов для тех, кто прошёл через « стальные грозы».

В финале романа Фродо мучается вопросом, что ему делать дальше, видит кошмарные сны и переживает флешбеки ужасов, которые ему пришлось перенести. Он не может найти своё место в Шире и снова жить как раньше. Как и многие ветераны, он больше не видит себя в когда-то привычной обстановке: « Всё ушло навеки, остались лишь тьма и пустота».

Даже когда Шир находится под угрозой, и Мэрри и Пиппин — двое обильно награждённых героев той же войны — призывают дать отпор, Фродо отказывается браться за оружие. Его участие в деле ограничивается лишь тем, что он останавливает резню пленных. Как и когда-то поэт-ветеран Зигфрид Сассун, персонаж Фродо превращается в радикального пацифиста.

Ветеран из « Потерянного поколения» — образ, более чем знакомый и Толкину, и его современникам.

Терапия

О войне писатель практически никогда не говорил вслух. Однако в своей великой саге он рассказал невероятно много.

Из многочисленных писем, воспоминаний жены, друзей и коллег можно сделать вывод, что сам Толкин после увиденного на фронте страдал от посттравматического синдрома.

Может быть, волшебный мир Средиземья был его терапией и преодолением пережитого? В конце романа Фродо уходит за горизонт в новый мир. Хочется надеяться, что боль самого автора ушла с последней строчкой его труда.

📎📎📎📎📎📎📎📎📎📎