Традиции создания духовно-нравственной литературы XVIII века Текст научной статьи по специальности «Философия, этика, религиоведение»

Аннотация научной статьи по философии, этике, религиоведению, автор научной работы — Ковалева Татьяна Викторовна

В статье речь идет о влиянии на моральное сознание русского общества социальных, культурных, исторических факторов. Европеизация позволила применить на практике знания зарубежных писателей, ознакомиться с нравами и обычаями Европы, приобщиться к памятникам мировой культуры (от Античности до текущего момента). Все это стало возможным благодаря мыслителям предыдущего столетия, их вкладу в культуру России, воспитательным идеям, а также продолжению многих литературных традиций Средневековья. Представленный фактический материал дает объективное представление о духовно-воспитательной традиции переосмысления средневековых жанровых канонов в произведениях русских авторов XVIII в. (Г. Сковорода, Г. Н. Теплов, В. К. Тредиаковский, М. М. Щербатов, А. П. Сумароков), а также о формировании новых тенденций под влиянием западных философских идей. Библиогр. 7 назв.

TRADITIONS OF 18-CENTURY MORAL LITERATURE

This article is about the social, cultural, historical infl uence on the moral consciousness of Russian society. XVIII century was an important transition period in the life of Russia. The Europeanization gave a chance to use the world-wide knowledge and to learn the European traditions. Thanks to Russian thinkers, writers, best workers of the XVII century the cultural, literary, moral traditions were kept safe and continued on the following centuries. Represented tactual material provides insight about a moral tradition in Russian authors’ literatures of the XVIII century and the appearance of some new tendencies under the influence of Western philosophical ideas. Refs 7.

Текст научной работы на тему «Традиции создания духовно-нравственной литературы XVIII века»

Вестник СПбГУ. Сер. 6. 2014. Вып. 2

УДК 179.9 Т. В. Ковалева

ТРАДИЦИИ СОЗДАНИЯ ДУХОВНО-НРАВСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ XVIII века*

Ключевые слова: духовно-нравственная литература, русские писатели и поэты, европейское образование, дворянское общество, европеизация, моральное сознание.

TRADITIONS OF 18-CENTURY MORAL LITERATURE

This article is about the social, cultural, historical influence on the moral consciousness of Russian society. XVIII century was an important transition period in the life of Russia. The Europeanization gave a chance to use the world-wide knowledge and to learn the European traditions. Thanks to Russian thinkers, writers, best workers of the XVII century the cultural, literary, moral traditions were kept safe and continued on the following centuries. Represented tactual material provides insight about a moral tradition in Russian authors' literatures of the XVIII century and the appearance of some new tendencies under the influence of Western philosophical ideas. Refs 7.

Keywords: moral literatures, Russian writers and poets, European education, nobility society, Europeanization, moral consciousness.

Каждый исторический этап всегда характеризуется изменением морального сознания субъектов, чья деятельность и воля направлены на активную роль в судьбе своей Родины. Обычно под такими субъектами понимают образованное влиятельное сословие или социальную прослойку, группу людей. Изменение морального сознания — процесс очень медленный, несмотря на различные мощные внутренние и внешние влияния. Представители влиятельного сословия наиболее быстро и остро реагируют на изменения, тогда как моральное сознание народа остается долго статичным. Лишь войны, стихийные бедствия, эпидемии, насильственные реформы способны создавать условия для подобных изменений. Каждый исторический этап в жизни страны, народа и всего мира интересен изменениями такого рода.

Ковалева Татьяна Викторовна — кандидат философских наук, ассистент, Санкт-Петербургский государственный университет, Российская Федерация, 199034, Санкт-Петербург, Университетская наб., 7/9; trandafir@yandex.ru

Kovaleva T. V. — Ph.D. of Philosophical Sciences, Associate Professor, St. Petersburg State University, 7/9, Universitetskaya nab., St. Petersburg, 199034, Russian Federation; trandafir@yandex.ru

* Работа выполнена в рамках гранта РГНФ № 12-03-00550

Для России наиболее показателен XVIII в., поскольку это переломный момент в ее истории. Однако изменения не приходят сразу, они формируются через исторические, социальные и культурные предпосылки. Так, XVII в. стал переходным этапом в формировании сдвига морального сознания русского общества в последующие века. Интересен тот факт, что наряду с мощным процессом европеизации России сознание русского народа оставалось в нормах традиционной культуры. Европеизация позволила русскому дворянскому обществу познакомиться с плодами западной культуры, новыми философскими течениями, иным жизненным укладом, традициями и привычками. Исконно Русь жила сравнительно обособленно, отбирая и фильтруя только то, что было для нее полезно и злободневно. В XVII в. знакомство с западной культурой не могло фундаментально повлиять на традиционные моральные ценности, жизненный уклад, а тем более на русские традиции. Но при этом увеличилось количество жанров в литературе. «Разрастание социального круга читателей и писателей» [1, с. 161] привело к обогащению социальной тематики в литературе.

На рубеже XVII-XVIII вв. начинает формироваться новое сословие — дворяне, которые постепенно наращивали свое влияние в обществе, поскольку они играли главную роль в становлении управленческого бюрократического аппарата. Новое сословие хоть и состояло первоначально из представителей разных слоев общества, но уже имело общие черты: знание делового русского языка, умение служить, высокая образованность, стремление к высокой культуре и языку. Дворянство нуждалось в формировании своей субкультуры. Создание литературы, необходимой для социальных потребностей дворянства, было одним из приоритетных стратегических планов самоутверждения. Изменения общественных потребностей всегда приводит к изменению литературной жанровой системы, несмотря на то что она по своему характеру всегда тяготеет к традиционным формам. По мнению академика Д. С. Лихачева, разделение литературы на официальную и неофициальную потеряло свою значимость еще в XVI в. Однако если принять за основу необходимость выстраивания сословных отношений между дворянской культурой, как перспективной, и аристократической, то такое разделение вполне могло иметь место. В данном случае следует отталкиваться от билингвальных процессов. К концу XVII в. литература пишется на двух языках: церковно-славянском и деловом русском. Аристократия не пользовалась скорописью и избирательно использовала деловой русский язык для общения. При этом дворяне, стремясь подражать аристократии, изучали церковно-славянский язык для чтения книг и для общения с высшим сословием. Интеграция дворян в аристократическую социокультурную среду привела к интерференции языковой культуры этих двух сословий.

Морально-воспитательная тематика в литературе, исконно традиционная, продолжила свое существование как востребованная новым сословием. Так сложилось, что литература, пришедшая из Византии и Болгарии в период русского средневековья, имела моралистко-воспитательный характер и была направлена на формирование общества с общими православными традициями и ценностными ориентаци-ями, характерными для общеславянского мира. Русские литературные памятники (Повесть временных лет, Киево-Печерский патерик и т. д.), имея в своем составе разноплановые по сюжетным и жанровым характеристикам произведения, в идейном плане построены на православных догмах. С XIV в. в период «несостоявшегося ренессанса» под влиянием исихастов начала формироваться личная мораль, которая

также находилась в рамках религиозной мысли. Однако начиная с XVII в. общественная роль литературы становится наиболее важной. «С большей широтой и глубиной (писатели) рассматривают характер исторических лиц, анализируют мотивы их поведения. Больше, чем прежде, их интересуют нравы высших слоев общества» [1, с. 162-163]. Известный русский поэт и филолог В. К. Тредиаковский обращается к проблеме «сластолюбия» в аристократической среде и развивает эту тему в своей поэме «Тилемахида» (1766), которая является стихотворным переводом прозаического романа Фенелона «Похождения Телемака, сына Улисса». «Опытом я тут-познал, как слыхал от Ментора часто, / Что сластолюбцы всегда лишаются бодрости в бедствах. » [2]. Тредиаковский продолжает средневековую традицию создания поучений. Содержание и обращение к моральному облику правителя перекликается с воззрением Симеона Полоцкого. Оба этих автора видят проблему неправильного правления самодержца в «плохом» окружении, где «сластолюбие» является одним из самых тяжких грехов и сильным искушением. «Добрые» люди — скромны, честны, не умеют льстить, они не стремятся выделиться из числа сановников и придворных, поэтому их трудно заметить и оценить по достоинству. Царь обладает «мощью его самодержной единственно доброе делать; Связаны руки имеет он на всякое злое» [2]. Он не может поддаваться «сластолюбию», поскольку правитель — пример для подражания подданным, которые малообразованны и плохо воспитанны. Автор прописывает моральные требования, которые, он считает, могли бы быть предъявлены «мудрому» правителю: вести трезвый образ жизни, жить скромно, соблюдать законы и отвечать перед законом, быть патриотом и защитником своей родины, добрым, разумным, счастливым, отвергать прелюбодеяние, не создавать себе кумиров и т. д. Интересно, что Тредиаковский по традиции начинает свое произведение посланием к сыну как певец «отцелюбного сына», а затем уже обращается к моральному облику царя.

Как и Тредиаковский, князь М. М. Щербатов задумывается над этой проблемой в своем трактате «О повреждении нравов в России» (1876-1877). Его произведение носит публицистический характер и написано оно в прозаической форме. Автор задумал свой трактат в форме размышления, поэтому его можно отнести к жанру мемуаристки. Использование абстрактного читателя в качестве собеседника для того периода было необычно, поскольку исповеди и поучения были направлены на конкретных собеседников. Размышления Щербатова на тему морального облика царя, его ответственности перед собой и обществом были восприняты вполне органично, в отличие от наставлений Тредиаковского. Возможно, это было связано с тем, что автор оказался одной социальной принадлежности с адресатами его труда, возможно — с его авторитетом при дворе. Щербатов впервые предложил свое видение исторической предопределенности развития России, ее потери самоидентичности и самоопределения как уникальной культуры, принадлежащей к восточной и западной традиции одновременно. Он критикует реформы Петра I, которые, по его мнению, позволили обществу заразиться пороком «сластолюбия» из-за сильного увлечения царя всем иностранным. Щербатов стал родоначальником нового направления в литературе XIX в. — славянофильства. Большинство его размышлений были подхвачены и развиты славянофилами И. С. и К. С. Аксаковыми, А. С. Хомяковым и пр. «Стечение многих страстей может произвести такое повреждение нравов, а, однако главнее их сих я почитаю сластолюбие. Ибо оно рожает разные стремительные

хотения, а дабы достигнуть до удовольствия оных, часто человек ничего не щадит. В самом деле, человек, предавший себя весь своим беспорядочным хотением, и обо-жа внутри сердца своего свои охулительные страсти, мало уже помышляет о законе Божим, а тем меньше еще о узаконениях страны, в которой живет» [3, с. 7]. Щербатов формулирует свое понимание патриотизма (любви к Родине) через строгое соблюдение установленных предками христианских моральных норм и правил, нарушение которых приводит к искушению человека различными удовольствиями. Его понятие аскетизма связано с понятием ограничения желаний, которые поглощают разум и ослабляют творческую силу. «Сластолюбие» — искушение человека. В понимании автора истоком этого порока служит иностранное влияние, которое затуманивает разум и искушает чувства. Размышляя об ответственности человека за свои поступки, Щербатов приходит к мысли, что большая власть, как возможная свобода действия, требует большой ответственности, особенно когда речь идет о правителе: «Государю, одаренному добрым сердцем, естли может оно быть в человеке, не имеющем ни разума, ни нравов, ибо, впрочем, он не токмо имел разум весьма слабый, но яко и помешанный, погруженный во все пороки: в сластолюбие, роскошь, пьянство любострастие» [3, с.7]. Правитель всегда на виду, он служит примером для народа, поэтому и требования к его моральному облику и поведению должны быть высокими. И если царь подает дурной пример, то «примеры таковые не могли не разлиться на весь народ, и повсюдова роскошь и сластолюбие умножились» [3, с. 33].

XVII в. стал подготовительным этапом для становления и формирования русского литературного языка, литературы, философии, изменение ценностных ориентиров происходило постепенно, как некое понимание образного понятия «слома сознания». XVIII в. отличается, в свою очередь, определенными особенностями: с одной стороны, сильная интеграция западного влияния через насильственное насаждение иностранных традиций, вкусов, моды, языков, изменение нормативных требований и законодательных актов, а с другой — сильное тяготение к сохранению национальной культуры, религиозных традиций и т.д. Секуляризация русского общества не привела к моментальному изменению христианского сознания. Эта тенденция прослеживается у многих русских авторов и присутствует во всех жанрах.

В стихах Григорий Сковорода (1722-1794) размышляет о жизни и смерти, счастье и моральном долге перед Богом, о смысле жизни. Особый интерес вызывают басни, где у автора появляется особый взгляд на моральное поведение человека. Аскетизм как разумность жизни и моральная чистота поведения становится основной идеей автора. Он провозглашает его «истинной жизнью». В басне «Кукушка и Косик» это понятие раскрывается через воспитание подрастающего поколения, о котором надо заботиться и вкладывать правильное понимание жизни. «Страх господен возвеселит сердце. Оно, как только начнет возводить к нему мысли свои, вдруг оживляется, а бес скуки и уныния, как прах ветром возметаемый, отбегает. Все мы не ко всему, а к сему всяк добрый человек родился. Счастлив, кто сопряг сродную себе частную должность с общею. Сия есть истинная жизнь. И теперь можно разуметь следующее Сократово слово: "Иные на то живут, чтоб есть и пить, а я пью и ем на то, чтоб жить"» [4, с. 93]. Из примера видно, что средневековое моральное сознание сохраняется в понимании божественной воли в судьбе человека как высший суд и совесть. Лень — источник всех бед, такое мнение можно встретить буквально во всех поучениях (Ивана Грозного, Владимира Мономаха и т. д.). Но основным

требованием к осуществлению «истинной жизни» является ценность общественной морали и соблюдение ее норм и правил. Совокупность этих понятий и есть «истинная жизнь». Подобно Симеону Полоцкому, Г. Сковорода видит возможность достижения «истинной жизни» через воспитание. Это не случайно, поскольку оба они преподаватели-воспитатели. Полоцкий был воспитателем детей Алексея Романова, а Сковорода посвятил себя педагогической деятельности в Киево-Могилянской академии. Используя и переосмысливая знания в области античной философии, автор вносит современное понимание морального поведения человека. Это уже не чисто богословский взгляд на добродетельную жизнь как воплощение «чистой совести», а скорее философское осмысление этого понятия. Человек может иметь разные «природные склонности», но важно умение любить, быть честным и миролюбивым (басня «Колеса часов»). Ценность человеческой души измеряется не фамилией, богатством, чином, родством, «телесным дарованием» или науками, а лишь «сердцем, в мыслях согласное, и одинаковая честность человеколюбной души, в двоих или троих телах живущая, сия есть истинная любовь и единство» [4, с. 95]. «Идейное содержание "Басен Харьковских" определяется постановкой актуальных социально-этических проблем и решением их с позиций гуманизма» [4, с. 17]. Морализаторство в баснях ориентирует читателей на душевное спокойствие и счастье путем преодоления «своекорыстных страстей».

Проблемы нравственного воспитания молодежи были очень важны и актуальны для Григория Николаевича Теплова (1720-1779). Трактат «Наставления сыну» (1768) (который он посвятил своему тринадцатилетнему сыну) по жанровым характеристикам можно отнести к традиционным поучениям. Этот жанр был очень популярен, так как сочетал важную задачу передачи морально-нравственных ценностей следующему поколению и автобиографические признаки, поскольку принимал вид личного покаяния автора перед лицом смерти, своего рода подведения итогов прожитой жизни. Поскольку отповедь содержала в себе и исповедь, нравственная напряженность в нем возрастала, заставляя читателя вновь оценивать свою жизнь и поступки, сравнивая их с подобными нравоучительными текстами. Подобную смысловую нагрузку можно встретить в поучениях Владимира Мономаха, Ивана Грозного и пр. В XVIII в. этот жанр переосмысливается, и акцент ставится на воспитательную составляющую. Современная жизнь требовала новых подходов и взглядов на воспитание молодежи, причем возрастная планка снижается, а ответственность родителей за судьбу и карьеру своего ребенка возрастает. Петр I заложил основы морально-нравственных критериев, по которым выстраивалась новая ценностная шкала, в своем трактате «Юности честное зерцало», ставшем наглядным пособием по воспитанию «нового гражданина» для родителей и гувернеров. Это первый кодекс чести русского дворянина, в котором основой служит уважение к родителям и почитание их опыта и воли. При этом божественная и царская воли не упоминаются, но подразумеваются как непреложные. Понятие «уважения» приобретает расширенную трактовку: в его сферу попадают не только родители, но окружающие молодого человека люди, в том числе недруги и слуги. Лень, праздность остаются источниками зла, которые толкают «младых людей» на постыдные поступки. Важно, что молодой дворянин должен быть эталоном морального поведения для людей низшего сословия: «каков игумен, такова и братия». «Честный отрок» может потерять

свою честь, поддавшись соблазну пьянства. Пьянство и лень — самое большое зло в рамках общественной морали, по мнению автора.

Демократическая литература, появившаяся еще XVII в., со своей социальной направленностью стала моделью для формирования морально-воспитательной базы дворянского общества. Русские авторы использовали идеалы рыцарских и псевдорыцарских романов для создания нравственного образа благородного (noble) человека. Их интересовали мотивы и поступки рыцарей, которые могли послужить образцом подражания для новой дворянской молодежи. Лихачев пишет, что такие романы лишь перекликаются с литературой русских писателей XVII-XVIII вв., которые использовали традиционные жанры, популярные и привычные для русского общества. Наставление Теплова, как и подобные моралистические произведения XVIII в., носят вид кодекса. Знакомство с европейскими рыцарскими кодексами чести оказало влияние на характер таких моралистических произведений. Особенностью наставления Теплова является проявление личностного отношения автора к адресату, проявление эмоций, попытка избежать менторского тона. В отличие от произведения Петра I, где правила общественной морали присутствуют в большей мере, Теплов основывается на личной морали. Очевидно, что христианские догмы остаются основой воспитания, однако автор считает, что абстрактное понимание морального поведения не может служить примером, поэтому он сам становится примером для подражания своему сыну. Однако, оставаясь реалистом, Теплов осознает, что созданный им идеальный образ не соответствует реальным требованиям общества — «в наш век таких людей мало» [5]. Учитывая этот факт, автор в форме доверительной беседы пытается не разочаровать молодого человека, призывая его к совершенствованию своей личности через преодоление страстей разумом.

Продолжая традицию средневековых рыцарских кодексов, поэт-моралист Александр Петрович Сумароков создал свой кодекс чести дворянина. Надо сразу оговориться, что он был направлен на нужды «серединного дворянства» (определение Екатерины II). Конечно же, это был не кодекс в прямом смысле слова, а скорее, авторский взгляд на моральный облик дворянина, собранный из многочисленных разножанровых произведений моралистического толка. Однако средневековое понимание рыцарского кодекса чести, трансформируясь в авторском сознании, находит новое воплощение через его моральные установки. Вера в Бога для Сумарокова остается непреложным фактом, поэтому он размышляет о ней лишь в сопоставлении с новой реалией — атеизмом. Здесь его позиция всегда неизменна; в трактате «О любви к ближнему» он раскрывает любовь к ближнему через понимание любви к Богу: «Творите благо ближнему; а сим благом соделаете благо Богу». В других же трактатах он старается не упоминать имя Бога всуе. Преданность рыцаря своему сюзерену приобретает широкий смысл — это преданность не только царю, но и стране, и народу. Эту преданность можно осуществить только через служение на благо отечеству. Понятие служения становится ключевым моментом в философии автора. Служение не сопоставимо с жаждой прибыли, наживы или благодарности. Дворянином не должна руководить гордыня, он должен вдохновляться лишь честью и правдою. Все его действия должны быть направлены на благое дело, и каждое дело должно быть доведено до победного конца. Для дворянина слово означает дело как понимание личного примера. Воспитание рыцаря-дворянина должно начинаться с детских лет, когда закладываются основы моральных понятий добра и зла.

Сумароков, как опытный педагог, понимал, что чтение нотаций — вещь бесполезная и может отвратить ребенка от правильного восприятия мира, поэтому он создает интеллектуальную игру под названием «Наставление младенцам: мораль, история и география». В ней 31 пункт, в каждом из которых дается моральное напутствие, историческое лицо и его деяние, а также название одного из европейских или российских городов. Запоминая героический подвиг, ребенок мог самостоятельно выработать в себе систему моральных ценностей, авторское напутствие лишь подкрепляло детское стремление стать достойным гражданином («Любите отечество»), честным человеком («Любите истину»), лучшим другом («Храните дружбу»), хорошим сыном («Чтите родителей») и т. д. Первые постулаты посвящены Богу и отечеству, затем следуют напутствия, взятые из десяти заповедей, но есть такие, которые требуют родительского пояснения. Каждое напутствие выдержано в строгом этикетном стиле, которое подчеркивает уважение учителя к ученику и при этом устанавливает дистанцию между ними как элемент взаимоуважения. Такую же направленность имеют и сатирические произведения Сумарокова, написанные как в стихотворной, так и прозаической форме. Поскольку сатира создавалась в последние годы жизни и в тяжелый для него период, она отличается от предыдущих произведений по построению сюжетного смысла и оборотов речи. Задача автора — заставить читателя разгадать «литературную интроверсию», усомниться в смысле, что лежит на поверхности, прочитать между строк и дать свою оценку. Возрастная нацеленность отступает на второй план. Неважно, кто прочтет, важно, что поймет. Названия сатирических произведений говорят о сущности обсуждаемой проблемы «О злословии», «Ода от лица лжи», «О худых судьях» и т. д. Сумароков продолжает русскую литературную традицию наставлений своим детям в сатире «Наставление сыну». Несмотря на новый авторский прием, жанр наставлений остается неизменным. Отец, находясь на краю могилы (подобно Ивану Грозному), обращается к сыну со словами: «Так я тебе теперь как жить тебе скажу. », — чтобы затем дать наставление, как не должно себя вести. Подмена понятий позволяет автору добиться более сильного воздействия на читателя:

Любви, родства, свойства и дружбы ты не знай,

И только о себе едином вспоминай!

Сатира Сумарокова отмечена горестными рассуждениями о сущности человека, нравственном климате общества, проблемах и нуждах отечества. В стихах ощущается отчаяние и разочарование автора перед равнодушием, эгоизмом русского дворянского общества. В трактате «К добру или к худу человек рождается?» автор подходит к анализу поступков человека с философской точки зрения. Человек не может быть всегда нацелен только на добро, поскольку сам он соединяет в себе плохие и хорошие стороны. Исходя из этого умозаключения, автор приходит к мысли, что нельзя отказывать человеку в потенциальной возможности совершать благие поступки. Даже горький пьяница может подать милостыню нуждающемуся. Только через осознание себя и своих чувств можно полюбить человека. Идея Сумарокова перекликается с воззрением древнекитайского мыслителя Конфуция, который определял любовь и ненависть к человеку через понятие «человеколюбие», поскольку люди всегда нацелены друг на друга. Сумароков приходит к выводу, что без морали люди перебьют друг друга. Очень маленький по объему трактат «О слове Мораль»

содержит монолог автора, в котором он рассматривает «парадокс морали». Парадокс заключается в том, что проповедников морали подчас мало заботят добродетели, скорее, они преследуют свои цели, прикрываясь ею.

В русле демократической литературы появляются трактаты, затрагивающие проблемы профессиональной этики. В область интереса авторов попадают научные направления антропологического характера. Авторы предъявляют особые требования к представителям науки как к сынам отечества, а также профессионалам своего дела. Г. Теплов создавал произведения сообразно своим общественным и государственным интересам. Отражение морально-этических взглядов Теплова можно найти в трактате «Рассуждение о врачебной науке, которую называют докторством» (1774). В нем он рассуждает о профессиональном долге и предназначении врача. Практикующий врач, по его мнению, должен даже отказаться от научной карьеры ради благополучия и здоровья своего пациента. «Я сам, когда болен, люблю присутствие докторское. Они больных умеют утешать, и я готов у них спрашивать совета, а за то и дарить, но больше права им над собой не дозволю. Пускай они меня одевают и прикрывают, ежели мне то надобно, и тому подобную холю надо мною больным ведут» [6, с. 14]. Одним из первых Теплов разрабатывает принципы профессиональной этики для врачебной профессии. Для него важным принципом является профессионализм врача, когда умение должно быть подкреплено реальными знаниями и стремлением следовать выгоде больного, руководствуясь принципом эмпатии. В работе обозначены основные принципы медицинской деонтологии, которая требует действовать только во благо больного, даже иногда в ущерб своим интересам и своему свободному времени.

Сумароков также касается этой проблемы в своих произведениях — кратких трактатах, где часто можно встретить монологи или диалоги героев о смысле назначения человека в профессии, его ответственности перед собой и окружающими. Врачебная деятельность отражена в сатирической эпитафии «Здесь доктор погребен врачебныя науки». Короткая эпитафия заставляет задуматься над смыслом слова «врачевать». Обыгрывая этимологию смысла этого слова, автор соотносит его с искусством убеждения, риторикой. Именно эти навыки важны для врача как профессионала. Лечить не только лекарством, но и словом. Но слова ничего не стоят, если за ними нет поступка, направленного на благо пациента. Знания без применения бессмыслены, компетенция и практика — важные показатели профессионализма врача. «Здесь доктор погребен врачебныя науки. Великой был онъ врачь, а врачевать не знал. С пустою головой имел он полны руки. За что ж он слыл врачем? За то, что много врал» [7].

Моралистическая литература XVIII в. немногочисленна, поскольку традиция книгоиздания и перевода иностранной литературы, заложенная Петром I, была направлена на научно-техническую сферу. Особенно эта тенденция касалась первой четверти XVIII в. После смерти Петра I русское общество вновь обращается к морально-воспитательной тематике в литературе. Однако, несмотря на застой и постепенное возрождение подобной литературы, именно этот исторический отрезок времени позволил сформировать фундамент для появления нового поколения людей, чьи жизненные идеалы были воспитаны на примерах, взятых со страниц книг этих авторов. Русские писатели XVIII в. ставили перед собой задачу освещать в своих произведениях негативные стороны русского общества, направлять на путь истинный

молодежь, своим примером демонстрировать свою гражданскую позицию, которая всегда проявлялась как беззаветная любовь к Родине.

1. Лихачев Д. С. О филологии. М.: Высшая школа, 1989. 208 с.

2. Тредиаковский В. К. Избранные произведения. Библиотека поэта. Из «Телемахиды» // Lib.ru/ Классика. URL: http://az.lib.rU/t/trediakowskij_w_k/text_0170.shtml. (дата обращения: 01.08. 2013).

3. Щербатов М. М. О повреждении нравов в России // Памятники культуры XVIII века. Im-Werden-Verlag. M., 2001. URL: http://imwerdwn.de./pdf/scherbatow_o_nrawach.pdf. (дата обращения: 01.08.2013).

4. Сковорода Г. Соч. в 2 т. Т. 1. М.: Мысль, 1973. 511 с.

5. Теплов Г. Н. Знания, касающиеся вообще до философии, для пользы тех, которые о сей материи чужестранных книг читать не могут // Философский век. Альманах. Вып. 3: Христофор Вольф и русское вольфианство. СПб., 1998.

6. Теплов Г. Н. Рассуждение о врачебной науке, которую называют докторством. СПб.: Русский архив, 1774. 14 c.

📎📎📎📎📎📎📎📎📎📎

Традиции создания духовно-нравственной литературы XVIII века Текст научной статьи по специальности «Философия, этика, религиоведение»

Аннотация научной статьи по философии, этике, религиоведению, автор научной работы — Ковалева Татьяна Викторовна

Похожие темы научных работ по философии, этике, религиоведению , автор научной работы — Ковалева Татьяна Викторовна

TRADITIONS OF 18-CENTURY MORAL LITERATURE

Текст научной работы на тему «Традиции создания духовно-нравственной литературы XVIII века»