«Не могу объяснить это ничем, кроме жестокости»

Адвокат Алексея Малобродского рассказала о положении своего подзащитного

15 февраля экс-продюсер « Седьмой студии » Алексей Малобродский встретил в СИЗО свое 60-летие . Под стражей он будет находиться как минимум до 19 апреля. Остальные фигуранты судебного процесса (Кирилл Серебренников, Софья Апфельбаум и Юрий Итин) на тот же срок останутся под домашним арестом. О том, почему суд не принял во внимание многочисленные поручительства и чего ожидать дальше, «Театралу» рассказала адвокат Алексея Малобродского Ксения КАРПИНСКАЯ.

– Ксения, какими аргументами руководствовалось следствие, ходатайствуя о продлении ареста вашему подзащитному? – Представители следствия ссылались на то, что Малобродский может уничтожить доказательства, фальсифицировать документы или оказать воздействие на свидетелей.

– Но расследование окончено. – Да, в настоящий момент все доказательства собраны, все свидетели опрошены, поэтому Малобродский просто не может ни на что повлиять, даже если бы хотел. Единственное, для чего он остается под стражей, это для того, чтобы ознакомиться с материалами дела. Конечно, разумней было бы позволить ему сделать это, находясь, например, под домашним арестом. Это ускорило бы процесс ознакомления, потому что не нужно было бы каждый раз осуществлять сложную процедуру прохода в следственный изолятор. Я уже не говорю о том, что держать в СИЗО 60-летнего человека с артритом только для того, чтобы он дело почитал, как-то не по-человечески.

– Почему тогда суд снова вынес решение о продлении? – У меня нет ответа. Я не могу объяснить это ничем, кроме жестокости.

– Почему из всех фигурантов дела один Малобродский находится в СИЗО? – Видимо, потому, что у него есть израильское гражданство.

– Но у него же забрали паспорт. – Да.

– Какая тогда логика? – А когда прокурор говорит, что арест продляется «в целях соблюдения прав [обвиняемого] на ознакомление с материалами дела», – какая тут логика? Вы же понимаете, насколько это циничное заявление.

– В каких условиях Малобродский содержится в СИЗО? – В стандартных. С ним в камере четыре человека. Больше ничего не могу вам сказать, потому что нас туда тоже не пускают.

– Сколько раз ваш подзащитный давал показания? – Четыре раза точно. Может быть, пять.

– Как проходили допросы? На него пытались каким-то образом давить? – Дважды на него пытались надеть наручники, так как допрос хотели провести в здании Следственного комитета. Он отказался. Впоследствии его допрашивали в следственных кабинетах СИЗО. Он давал показания развернуто, отвечая на вопросы следствия.

– Там он уже был без наручников? – Да, без наручников.

– Помимо обвинения касательно якобы не поставленного спектакля «Сон в летнюю ночь», которое впоследствии было снято, озвучивало ли следствие на суде еще какие-то конкретные проекты «Платформы», с которых, по их мнению, были украдены деньги? – Нет, обвинение абстрактно. Следствие говорит о том, что реализованные в рамках «Платформы» мероприятия столько не стоят. То есть, по версии следствия, выделенные деньги частично не были потрачены на эти мероприятия. Какая сумма и какие конкретно мероприятия имеются в виду, нам не говорят.

– Есть ли надежда, что это прояснится после того, как вы ознакомитесь с материалами дела? – Нет, потому что обвинение уже предъявлено в окончательной редакции. Из материалов дела будет понятно, видимо, на чем оно основано. Пока мы знаем, что все обвинение построено на показаниях бывшего главного бухгалтера «Седьмой студии» Нины Масляевой, а также неких Педченко и Дорошенко. Кто эти люди, мне неизвестно, и Алексей Аркадьевич их тоже не знает.

– Почему сумма ущерба внезапно возросла с 68 миллионов рублей до 133? – Потому что следствие считает, что было обналичено 133 миллиона. А значит, по версии следствия, эта сумма и была «похищена».

– То есть следователи считают, что были похищены все обналиченные деньги? – Да, но вопрос в том, были ли они обналичены и было ли вообще хищение.

– Всех волнует вопрос с уничтоженными документами. Кто несет за это ответственность? – При Малобродском ничего не было уничтожено, поэтому на этот счет ничего сказать не могу. Это было уже после его ухода из «Седьмой студии», если прочитать письмо бывшего продюсера Екатерины Вороновой. Малобродский говорит, что при нем ничего не было уничтожено, весь учет велся.

– Согласно письму, о котором вы говорите, проблема «Седьмой студии» заключалась только в неграмотном ведении финансовых документов. Почему в таком случае речь идет об «организованной группе», якобы созданной для хищения бюджетных средств? – Это вы не у меня спрашивайте, а у представителей следствия. Потому что, следуя их логике, «Седьмую студию» вообще создали только для того, чтобы похитить деньги.

– Вы сейчас посещаете вашего подзащитного? – Конечно.

– Как часто? – В зависимости от обстоятельств. В основном, раза два в неделю. Там сложная система: действует электронная очередь, записываться нужно за три-четыре дня. Только после этого можно попасть.

– О чем вы говорите, если нет возможности обсудить дело предметно? Материалы-то еще не изучены. – Следствие было окончено внезапно, мы хотим дать развернутые показания и обсуждаем позицию.

– Сколько, по-вашему, времени займет период ознакомления с материалами дела у потерпевших и обвиняемых? – Следствие говорит, что материалы насчитывают примерно 120 томов. В каждом из них приблизительно 300 страниц. Вот и считайте, сколько нужно времени.

– А если до 19 апреля все не успеют ознакомиться с материалами, то будет обсуждаться вопрос о продлении? – Да.

– И вы еще не приступали к ознакомлению? – Нет, нас пока не уведомляли. В настоящее время знакомится Министерство культуры, которое признано потерпевшей стороной. После этого будут знакомиться обвиняемые. Думаю, в период ознакомления прояснится многое из того, о чем мы сейчас не знаем.

Подписывайтесь на официальный канал «Театрала» в Telegram (@teatralmedia), чтобы не пропускать наши главные материалы.