Найден зашифрованный дневник школьника сталинской эпохи

В архиве московского «Мемориала» хранятся дневники 1930-х годов школьника Олега Черневского. Часть дневников записана простым шифром, который Олег придумал сам. Вместе с проектом «Прожито» мы выбрали несколько открытых записей, а в конце предлагаем разгадать содержание зашифрованных страниц

Биография героя

Основные события дневника приходятся на конец 1937 года и начало 1938-го. В 1937 году Олег Черневский учился в девятом классе. Школа находилась в центре Москвы, семья Олега жила в Потаповском переулке. Отец, Всеволод Черневский, занимал большой пост — он был начальником отдела Строительно-квартирного управления РККА  РККА — Рабоче-крестьянская Красная армия. Так с 1918 по 1946 год назывались совет­ские вооруженные силы. . В школе у Олега было прозвище Чинар. Отличник, убежденный комсомолец и активист — его даже выбрали старостой класса, а во время подготовки к выборам в Верховный Совет он хо­дил по домам и помогал составлять списки избирателей. Олег много занимался самосовершенствованием: читал, записывал все свои оценки и спортивные результаты, ему было принципиально важно выполнить все нормативы пред­военного времени: «Проплыл 50 метров с гранатой и 2 раза прыгнул с вышки (трехметровой), один раз вниз головой, другой раз солда­тиком».

Как и многие другие люди, жившие в 1930-е годы, он пытался встроить свою частную жизнь в общую советскую повседневность — освоить ее язык и прак­тики. Олег дотошно записывал фамилии кандидатов в депутаты Верховного Совета, фиксировал в дневнике все возможные официальные годовщины (юби­лей образования ВЧК — ГПУ — НКВД, день смерти Ленина, день убийства Кирова) и негодовал на разоблаченных «врагов народа»: «Утром слушал при­говор по де­лу троцкистского центра. Приговор получился довольно милости­вый: расстрел не для всех». И все же в основном он пишет в дневнике о дружбе и любви и опи­сывает отношения с одноклассниками.

Первая любовь

В центре дневникового повествования — отношения внутри зарождающегося любовного треугольника одноклассников: Олег — Марат Новгородцев — Ася Ива­нова. Олег дружил с Маратом, и оба они испытывали симпатию к Асе. Задача, с которой столкнулись все трое, — сформулировать для себя, каким образом мо­жет быть устроена дружба — любовь и как она может быть вписана в процесс обретения собственного «я».

Характеристика Аси Ивановой «Прожито» / архив «Международного Мемориала»

В октябре 1937 года Олег, подражая языку комсомольской ячейки, дал Асе характеристику:

«Внешность. В восьмом классе казалась мне красивой, сейчас, в 10[ом], я убедился, что нет. Но отталкивающего ничего нет. Фигура ничего, только очень портит маленький рост. Комсомолка. Учится средне. Не избегает [оценок] плохо, но их исправляет. Наклонность к гумани­тарным наукам (литература). Хорошая гимнастка и спортсменка. Романтическая натура. Пишет легкомысленные стихи. Любит мечтать. Немного кокет­лива, сейчас немного меньше, но в начале 9 класса Лева ей даже напи­сал об этом. Кокетство мальчикам мало нравиться. Кем хочет быть не знает. Разбрасывается между различными отраслями. С малолетства имела „любовные похождения“. Но никому она не верна. Во всяком находит недостатки, и долго не выдерживает. Примеров таких много. Очень изменчива. Происхождение — живет не с родным отцом. Любит брата Анатолия — [служит] во Владивостоке, моряком. Имеет некото­рые литературные способности, своенравна. Ну хватит. Вообщем не плоха»  Здесь и далее в цитатах авторская орфография и пунктуация сохранены. .

Запись в дневнике 16 ноября 1937 года

16 ноября 1937 года Всеволода Черневского арестовали по обвинению в участии в военном заговоре. Олег оставил в дневнике скупую запись об этом со­бытии:

«В два часа [ночи] — будят. В квартире обыск. Ужас. Кончили обыск в 1 ч [дня], забрали папу. Ужасно. Попрощался по хорошему. Последние его слова ко мне: Будь хорошим комсомольцем, береги маму. В школе по­лу­чил два отл[ично]. За немецкий и геометрию. Не могу писать. Жутко».

Через день Олегу пришлось выступить на комсомольском собрании и расска­зать о своем отношении к аресту. К этому моменту он уже, по всей видимости, считал арест отца оправданным: «Меня волнует, мучает вопрос, виновен ли папа. По всем данным — да». В похожей ситуации оказались и многие одно­классники Олега, однако автор дневника только кратко фиксировал факты, но избегал оценок. В начале 1938 года арестовали и маму Олега: «Все это пере­жилось гораздо легче. Утром ходил в школу, посидел там часок, хотел поехать на лыжах, но раздумал, т. к. не выспался и холодно».

Из-за того что встал вопрос о выселении семьи Олега из квартиры, с ним и его сестрой Гелой стал жить их дядя Борис. Другой дядя, Аля, тоже старался помо­гать пле­мянникам. Между дядями шел важный спор: «Борис: „Нужно быть солдатом, слепо итти за вождями“. <…> Аля: „Вся иллюминация, флаги, укра­шения не нужны, лучше бы больше мяса и т. п. Продуктов, которых у нас мало“». Сам Олег, , тоже не мог до конца определиться. Подводя итоги года, он писал, что ненавидел отца как врага и в то же время ощущал пустоту из-за его отсутствия.