Егор Лугачев: «Чаще всех заходит постричься Хачериди»

Окончание футбольной истории Егора Лугачева случилось гораздо раньше, чем многие предсказывали ему на ярком старте профессиональной карьеры. От московского «Спартака» в 20 лет воспитанник сумского футбола в 27 пришел к ковалевскому «Колосу», после которого решил окончательно завязать.

Лугачев быстро освоился в новой, абсолютно нехарактерной для футболистов среде. Сейчас Егор – известный столичный барбер и автор именных браслетов для футбольной и богемной тусовки. И он неизменно в фокусе видеокамер.

– Егор, для профессиональных спортсменов и, едва ли в наибольшей степени, футболистов окончание карьеры становится очень тяжелым ударом. Почему?

– Я думаю, дело в нереализованных амбициях. Немногие добиваются в футболе именно того, чего хотят изначально.

И даже если достиг, с окончанием карьеры ты в момент теряешь все: привычный уклад, деньги, внимание болельщиков, да и многих близких людей, друзей. Ты понимаешь, что должен чем-то заниматься, но при этом – не знаешь чем. Ведь с самого детства ты играл только в футбол и ничего другого делать не умеешь. Ты никто. Просто никто. И с этим психологическим барьером тяжело справиться. У многих это не получается сделать в принципе.

– Но футболисты зарабатывают по сравнению с большинством украинцев приличные деньги. С такими можно неплохо стартовать в новой жизни.

– Поверь, подавляющее большинство футболистов живет сегодняшним днем. Во время карьеры, да еще и при стабильном доходе, мало кто задумывается о будущем. Все откладывают важные решения на завтра. А условное «завтра» наступает внезапно, и ты уже ни на что не влияешь.

Футболистам все рано дается. Особенно в плане денег. И рассуждаешь – зачем учиться, развиваться, откладывать, инвестировать во что-то? Уже потом, когда футбол заканчивается, тебе за 30 – начинаешь задумываться об образовании и других серьезных вещах. О том, что другие люди проходят в 18-20 лет.

– Что тебя подвело к решению о завершении карьеры? Как сам воспринял, что футбол остается в стороне и вы с ним больше не пересекаетесь?

– Сейчас понимаю, что в какой-то момент стал меньше думать о футболе, больше о деньгах – и карьера пошла вниз. «Спартак», «Арсенал», «Полтава». В конце концов, оказался в «Колосе» из Ковалевки. Там тренер меня невзлюбил и если и выпускал, то минут за пять до конца матчей.

Ушел. В Украине я не хотел играть. А за границей нужна была статистика. Там в первую очередь смотрят на то, где ты играл, за кого, сколько забил. Мне нечего было показывать.

К тому же, вскоре я вышел побегать на любительском уровне и на ровном месте так сломался, что два месяца ходить не мог. Я понял, что это очередной знак: пора заканчивать.

– И какие были ощущения?

– Да какие? Растерянность. Полное опустошение.

Но меня очень поддержала жена. Мы вместе сели и начали думать, куда мне двигаться дальше.

– Твой выбор удивил многих. Футболист стал парикмахером – необычная смена деятельности.

– Я изначально определил для себя два пути: парикмахерское дело или IT-технологии. Я понимал, что для второго варианта у меня недостаточный запас знаний. А учеба займет определенное время, которого попросту в тот момент не было.

Поэтому я в течение месяца получил базовые навыки в стрижке. Знакомые помогли устроиться в салон, где я освоился, а после перешел на бороды и стал барбером.

– Благодаря тебе этот барбершоп стал куда популярнее. Сейчас его посещает весь футбольный истеблишмент.

– Да, сначала кто-то из знакомых ребят случайно зашел. Потом как-то информация разошлась – и здесь часто можно было встретить тех, кто является лицом украинского футбола.

– Почему «было»?

– Я там уже не работаю. В ближайший месяц планирую открыть свое дело в этой же сфере.

– Кто твои клиенты?

– Да уже так много, что боюсь кого-то забыть, чтобы не обидеть. Артем Милевский, Андрей Ярмоленко, Сергей Сидорчук, Александр Панков, Никита Бурда, Зураб Очигава. Очень многие, с кем раньше играл в командах, в молодежке, да и просто знаю еще по футбольным временам.

– А кто чаще всего заходит?

– Женя Хачериди. Он чуть ли не по два раза в месяц бывает.

– Такой клиентуре любой мастер позавидует. Футболисты идут к тебе, потому что ты знаком с ними или как к профессионалу?

– Это лучше у них спрашивать. Но я думаю, если бы я кому-то изуродовал голову, вряд ли он бы еще когда-то ко мне обратился.

– Они сами определяют стиль или доверяют тебе свой образ?

– В большей степени сами. Нынешние футболисты – это ребята с хорошим вкусом и в плане одежды, и внешнего вида.

Хотя ко мне, естественно, прислушиваются. Я за год неплохо набил руку, поэтому мне доверяют.

– В последнее время в футбольной среде пошла поголовная мода на наборные браслеты с именами. С ними засветились многие бывшие и нынешние сборники. Даже у Виктора Вацко появилось фото с популярным аксессуаром. И как оказалось: у всех один этих браслетов один автор.

– Ахаха. Да, простая идея, которая тоже отлично зашла. Сделали несколько браслетов. Попросили друзей прорекламировать. И это стало новым трендом.

Браслеты смотрятся действительно стильно. Людям нравится. Это главное.

– Что в основном просят изобразить на браслетах?

– Какие-то мотивирующие фразы, которые как-то определяют характер или жизненные взгляды, приоритеты человека.

К примеру, у Жени Коноплянки – браслет с именем дочки, у Тараса Степаненко – словосочетание «My castle», символизирующее, очевидно, его отношение к семье.

У некоторых что-то попсовое, а у других – что-то глубоко личное, что может объяснить только он.

– Между тем, чем ты занимался раньше, и что делаешь сейчас – большой контраст. Что все-таки больше подходит твоему характеру?

– То, чем я занимаюсь сейчас, мне нравится больше. Я получаю кайф от своих увлечений, от овладения новыми навыками, от того, что мою работу ценят окружающие и уважаемые мной люди.

Я думаю, что это главный залог успеха в любом деле. Важно любить свое занятие.

– Во время футбольной карьеры к тебе всегда было повышенное внимание журналистов. Сейчас ты к футболу имеешь косвенное отношение, но продолжаешь регулярно появляться в прессе.

– Наверное это потому, что я откровенен со всеми и не пытаюсь строить из себя того, кем не являюсь на самом деле. Я всегда ценил в людях простоту и открытость, пытаясь отвечать взаимностью. В том числе и в отношении с журналистами.

Я всегда честно рассказывал и о себе, и о том, что происходило в нашем футболе. СМИ это чувствовали, очевидно. Поэтому даже сейчас, когда я переключился на другое дело, журналисты мне полностью порвать с футболом не дают.

– Я так понимаю, что футбол в твоей жизни больше не присутствует ни в каком качестве?

– Нет. И даже в будущем ни в образе тренера, агента или кого-бы то ни было я к футболу возвращаться не хочу.

– Почему так категорично?

– Эту страницу я перевернул.

Как бы заезжено ни звучало, но я уверен, что все, что ни делается – к лучшему. Если от тебя ушел человек, то впереди тебя ждет встреча с кем-то получше. Если у тебя угнали машину, значит, ты должен был на ней разбиться, и тебя просто уберегли от беды. Если, к примеру, обокрали квартиру, то оттуда вынесли то, что тебе не нужно.

Футбол был в моей жизни. Если что-то не сложилось – значит, так должно было произойти. И это надо отпустить.

У меня прекрасная семья, друзья, любимое занятие, много планов и целей. Это намного важнее.

– Есть какие-то бизнес-идеи?

– Да, ко всему прочему, хочу заняться ресторанным бизнесом. Сейчас прорабатываю варианты. Проект упирается в деньги. Но, думаю, все решаемо.

– Такой уверенности можно позавидовать.

– Завидовать никогда не стоит. Как и чего-либо бояться. Это я хотел бы посоветовать и всем ребятам, у которых закончилась карьера.

Послефутбол – это правда тяжелый период. Но футболисты – мужики с характером, и тут его нужно проявить максимально. Свои амбиции можно реализовывать и без мяча. Я это уже хорошо усвоил.