УРОЖЕНЦЫ КАВКАЗА В СИБИРСКИХ ПОЛКАХ В КАНУН ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

История сибирских войск Российской Империи берет начало с присоединения к государству восточных, зауральских территорий. Многие сибирские полки, прославившиеся в годы Первой Мировой войны имеют корни в XVIII веке, т.е. они появились практически в тоже время, что и другие известные полки Русской Армии.

Старейший 3-й Сибирский стрелковый полк имел старшинство с 18 января 1720 года, когда в Якутске был создан 1-й батальон Тобольского гарнизонного полка. 17-й Сибирский стрелковый полк, со старшинством от 20 января 1720 года, имел предшественником Тобольский гарнизонный полк. 29-й Сибирский стрелковый полк имел старшинство с 3 августа 1771 года (1).

В 1808 – 1863 гг. русская армия в Сибири была представлена 24-й пехотной дивизией, которая состояла из 12 западно-сибирских и 4 восточно-сибирских линейных батальонов. Военная реформа Милютина изменила структуру вооруженных сил. В Сибири началось формирование стрелковых бригад. К 1903 году количество бригад достигло восьми, с началом Русско-Японской войны они были развернуты в стрелковые дивизии (2).

К 1914 году Сибирь в военно-административном отношении была разделена на три военных округа: Омский, Иркутский и Приамурский. В Омском военном округе была расположена 11-я Сибирская стрелковая дивизия. В Приамурском военном округе расположены 1-й, 4-й и 5-й Сибирские армейские корпуса, всего шесть дивизий. В Иркутском военном округе – 2-й и 3-й Сибирские армейские корпуса, всего четыре дивизии. Кавалерия в Сибири была представлена Сибирской казачьей, 1-й Забайкальской казачьей и Уссурийской казачьей бригадами, Красноярской и Иркутской конными казачьими сотнями.

Большинство нижних чинов в полках дивизии были призваны из сибирских губерний, но были стрелки и из европейской части России: Прибалтики, Малороссии, Поволжья. В списках нижних чинов встречаются представители всех вероисповеданий империи. Второе место после православных составляли мусульмане. Служили и стрелки иудейского вероисповедания, причем командование целенаправленно стремилось, чтобы во всех полках 8-й Сибирской стрелковой дивизии их было примерно одинаковое количество. Так в 1913 году из стоявшего в Канске 32-го Сибирского полка для уравнения в 29-й Сибирский полк были переведены 22 стрелка иудейского вероисповедания, в 30-й Сибирский полк – 3 стрелка (3).

Перед мировой войной русские офицеры стремились служить в сибирских полках. «…до, и после Русско-японской войны молодые офицеры стремились попасть в Сибирь. «До», потому что «на Дальнем Востоке пахло порохом», «после», потому что «сибирские полки, прославившиеся в недавно законченной войне, были покрыты ореолом военной славы, и попасть в них было лестно» (4).

Условия службы в Сибири, офицерский быт и возможности очень хорошо описал служивший в Красноярске уроженец Курляндии и участник англо-бурской войны Евгений Федорович Августус.

«Конечно, в наших гарнизонах нет опер, балетов, скетинг-ринков, журналы и книги мы получаем с опозданием на месяц, иногда и больше, за пересылку брюк-галифе из Лодзи с нас взимают двойной тариф, пятилетка нам доставляет больше огорчений, чем радости. Но все это такие мелочи жизни, которые отходят на второй план, совершенно сглаживаются и забываются. Какой простор, какое приволье в Сибири для офицера, любящего военное дело. Имеют ли в России понятия о походах, разведках или полевых поездках за тысячи верст по диким гольцам горных хребтов, по непроходимой тайге, где бродят лишь медведь и сохатый, по бесконечным степям, где одиноко возвышаются курганы предков Тамерлана и Батыя. В каждой части можно найти офицеров, любителей охоты и спорта в самом широком смысле слова. Команды разведчиков в полках соперничают между собой в лихости и выносливости, как в снежных сугробов Туруханского края, так и в безводных пустынях Монголии» (5).

Сведений о национальном составе офицерского корпуса сибирских полков крайне мало. В империи не велась подобная статистика, в официальной документации упоминалось лишь вероисповедание офицеров и нижних чинов. В послужных списках к этой информации добавлялись данные о месте рождения. Именно на основе сведений из послужных списков можно и говорить о уроженцах в сибирских полках из того или иного региона Российской империи. Информация об этническом происхождении некоторых офицеров получена из репрессивных документов советского периода. Однако их доля в общем количестве офицерского корпуса довоенной Сибири не велика: многие погибли на фронтах мировой войны, другие скончались ранее или эмигрировали.

Сибирские стрелковые полки отличаются более низкой долей офицеров из коренных русских губерний. В них было много уроженцев Прибалтийских губерний, католиков из Царства Польского, Литвы, Белоруссии, западных губерний Малороссии. Была велика доля и уроженцев Кавказа и Закавказья. Причем в данном случае речь идет не только о представителях кавказских этносов, но и родившихся на Кавказе представителей других народов России: русских, поляков.

Так в 8-й Сибирской стрелковой дивизии в Красноярске с 1911 года служил уроженец Бакинской губернии Андрей Георгиевич Кодинец. Полковником он участвовал в составе 30-го Сибирского стрелкового полка в мировой войне, был ранен, назначен в Красноярск командиром запасного полка, служил в колчаковских войсках, торговец в Ачинске. Репрессирован в двадцатые годы (6).

Русским был и родившийся в Кутаиси Борис Геннадьевич Ляпунов, в 1904 – 1915 гг. служивший в 31-й Сибирском стрелковом полку. Он также участвовал в мировой войне, дослужился до полковника, вернулся в Красноярск, воевал в армии Верховного правителя России адмирала Колчака и был расстрелян губЧК в Новониколаевске (совр.Новосибирск) (7).

Еще один уроженец Северного Кавказа, капитан 29-го Сибирского стрелкового полка в Ачинске Мечислав Казимирович Тышецкий был этнический поляк. Его судьба похожа: две войны – мировая и гражданская – и приговор за антисоветскую деятельность в двадцатые годы (8).

Все они, Кодинец, Ляпунов и Тышецкий не только родились на Кавказе, но и начинали свою воинскую службу в полках, дислоцированных в кавказских губерниях. Впоследствии воинской судьбой были заброшены в Сибирь, в Енисейскую губернию, с которой и связали свою оставшуюся жизнь.

Естественно служили в Сибири и представители кавказских народов. Численность офицерского корпуса на востоке Российской империи по данным на 1909-1910 гг. составляли около четырех тысяч человек. В настоящий момент выявлено порядка ста офицеров кавказского происхождения, что составляет несколько более 2% от общего количества офицеров, служивших в Сибири в 1909-1910 гг. (9) Указанные цифры не являются окончательными, можно предположить, что реальное количество выходцев с Кавказа в сибирских полках было выше.

При этом в указанные годы в ряде полков доля выходцев с Кавказа была выше, чем 2%. Так в 1909 году в 9-м Восточно-Сибирском стрелковом полку значились капитаны Бакрадзе, Квинитадзе, Мачутадзе и поручик Мачутадзе, что составляет примерно 6% от общего количества офицеров в полку. В красноярском 30-м Восточно-Сибирском стрелковом полку служили капитан Мурзаев, поручик Сулаквелидзе и подпоручик Диланянц (10). В самый канун войны в полк прибыл из Александровского военного училища подпоручик Поликарп Саникидзе (11).

Анализ службы офицеров на примере полков 8-й Восточно-Сибирской (с1910 года получившей наименование 8-й Сибирской) стрелковой дивизии показывает, что выходцы с Кавказа в среднем продвигались по службе с такой же скоростью как и офицеры из прочих регионы, получали все положенные в сроки награды. Так 6 декабря 1910 года Высочайшим приказом среди прочих офицером дивизии Орденом Святой Анны 3-й степени были награждены капитаны Мечислав Тышецкий и Авраам Мурзаев. 9 марта 1914 года капитаны Мурзаев и Борис Ляпунов были награждены Орденом Святого Станислава 2-й степени, подпоручик Гегам Диланянц был награжден Орденом Святого Станислава 3-й степени (12).

Василий Эльмурзаевич Цоколаев родился во Владикавказе, в армию, после окончания военного училища в 1896 году. Сразу же попал на Дальний восток в ряды Владивостокского крепостного пехотного полка, батальоны которого пошли на комплектование 8-й Сибирской стрелковой дивизии. Собственно в 31-й Восточно-Сибирском полку с 1904 года. Вместе с ним участвовал в строительстве Владивостокской крепости, вместе с ним переведен в 1906 году в Красноярск. 12 ноября 1905 года Цоколаев был произведен в штабс-капитаны. 18 июня 1906 года он был награжден Орденом Святого Станислава 3-й степени, 6 декабря 1912 года – Орденом Святой Анны 2-й степени, а 15 марта 1913 года произведен в капитаны за выслугу лет (13). Подобные сроки продвижения по службе и количество наград характерны для большинства офицеров дивизии. К примеру Е.Ф.Августус, к которому благоволил император, до чина штабс-капитана служил 13 лет. В.П.Гулидов произведен в штабс-капитаны через 8 лет (14).

Независимо от их национальности. Исключение составляли участники русско-японской войны, получавшие за храбрость награды и досрочное продвижение по службе.

Ряд офицеров с Кавказа занимали штаб-офицерские и генеральские должности в сибирских частях. Так в 1909 году 11-м Восточно-Сибирским полком командовал полковник Илья Зурабович Одишелидзе, 16-с Восточно-Сибирским стрелковым полком полковник Иван Паатович Гургенидзе, 18-м Восточно-Сибирским стрелковым полком полковник Илья Захарович князь Макаев, 1-м Верхнеудинким полком Забайкальского казачьего войска полковник Малахий Кваджиевич Маргания (15).

Многие из них сделали успешную военную карьеру. К примеру И.З. Одишелидзе. С 31 июля 1902 года он штаб-офицер при управлении 6-й Восточно-Сибирской стрелковой бригады. С 24 февраля 1904 года — И. д. начальника штаба 6-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии. Участник русско-японской войны, награжден Орденом Святого Георгия 4-й степени. С 22 сентября 1904 года — И. д. начальника штаба 3-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии. Полковник (6 декабря 1904 года, за отличие). С 11 марта 1906 года — Командир 3-го Восточно-Сибирского стрелкового полка. С 31 июля 1907 — Командир 11-го Восточно-Сибирского стрелкового полка. По словам современников Одишелидзе производил впечатление умного и решительного человека. В дальнейшем служим в Туркестане, в мировую войну был начальник штаба 10-й и 1-й армий, командующим Кавказской армией, в 1920 году главнокомандующим грузинской армией (16).

Малахий Маргания, родившийся в селении Гудава Сухумского округа. В годы войны был награжден Георгиевским оружием. Князь Макаев из дворян Тифлисской губернии девять довоенных лет командующий 18-м Сибирским стрелковым полком в конце Первой мировой возглавил 8-ю Сибирскую стрелковую дивизию. Известный деятель белого движения на юге России князь Федор Николаевич Бекович-Черкасский перед мировой войной был командиром Иркутской конной казачьей сотни (17).

На протяжении шести лет 2-м Сибирским армейским корпусом командовал Эрис-хан Султан-Гирей Алиев. Чеченец по происхождению, герой русско-японской и мировых войн, Верховный правитель Чечни в 1919 году, о котором в своих мемуарах писал А.И.Деникин (18).

Двенадцать лет прослужил в Сибири Самед Бек Садым Бек Мехмандаров. В 1898 году он в чине капитаны был назначен командиром 2-й батареи отдельного Забайкальского артиллерийского дивизиона. Участвовал в китайском походе 1899-1900 годов, обороне Порт-Артура в 1904 – 1905 годов, о его роли в этой войне осталось несколько мемуарных свидетельств. На совете обороны крепости был сторонником удержания Порт-Артура до конца и против капитуляции. После сдачи Порт-Артура японцы разрешили старшим офицерам вернуться домой под честное слово не принимать дальнейшего участия в войне. Мехмандаров отказался и вместе с нижними чинами и младшими офицерами отправился в плен. После войны был начальником 7-й Сибирской артиллерийской стрелковой бригады в Иркутске, начальником артиллерий 3-го Сибирского армейского корпуса. Отличился в первом мировой войне, был министром обороны Азербайджана, служил в Красной армии (19).

Данные факты свидетельствуют, что офицеры с Кавказа представляли довольно заметную долю в офицерском корпусе сибирских частей русской армии. Причем многие из них делали свою военную карьеру на территории Сибири. Некоторые из них связали свою дальнейшую судьбу с российским востоком, как например Ясон Карамонович Сулаквелидзе, но это уже послевоенная история.

Андрей МАРМЫШЕВ (Красноярск)

Доклад представлен в ходе международной научно-практической конференции «Кавказ в годы Первой мировой войны» (Пятигорск, 28-30 ноября 2014 г.). Доклады публикуются в авторской редакции.