Непобежденный Джо Хилл: всегда там, где рабочие борются за свои права

Ровно 101 года тому назад в США был казнён американский революционер и поэт Джо Хилл (урождённый Йоэль Эмануель Хагглунд).

Он родился 7 октября 1879 года в шведском городе Евле в семье железнодорожного рабочего девятым по счёту ребёнком. Отец Йоэля умер, когда тому было восемь лет, и мальчик пошёл работать, чтобы помочь семье «держаться на плаву». Когда в 1902 году умерла и мать, Йоэль эмигрировал в США, где его имя и фамилия были изменены на «Джозеф Хиллстром».

Новоиспечённый рабочий-мигрант трудится во многих местах от Нью-Йорка до Кливленда. Позже Джозеф осел на Западном побережье Штатов. Примерно в 1910-м, работая в доках Сан-Педро в Калифорния, он вступил в революционный синдикалистский профсоюз «Индустриальные рабочие мира» (ИРМ), где быстро стал одним из основных организаторов и пропагандистов. В конце того же года Джозеф опубликовал письмо в газете «Industrial Worker» – печатном органе ИРМ, в котором впервые появился псевдонимом «Джо Хилл».

Профсоюз ИРМ был образован в 1905 году. Главную роль в его создании сыграла «Западная федерация шахтеров» – радикальное рабочее объединение, находившееся в резкой оппозиции официальной Американской федерации труда (АФТ). АФТ во главе с её знаменитым председателем Гомперсом проводила политику «социального партнёрства» и защищала интересы почти исключительно рабочих-мужчин англосаксонское происхождения.

Наиболее радикальные американские профсоюзы и революционная рабочая организация ИРМ не случайно появились именно на Западе США, где влияние крупнейших горнодобывающих концернов на правительство было наиболее явным и действенным. В этих угольных регионах экономику и политику определяли фактически одни и те же лица.

До Первой мировой войны ИРМ, или «уоббли», как их называли, превратились в наиболее радикальный профсоюз во всей Северной Америке. «Бастуйте! К чёрту все избирательные урны и все эти политические штучки!», – вот характерный лозунг «уоббли» тех лет. В их деятельности играли важную роль женщины и рабочие-мигранты, говорившие на двух десятках языков.

В 1909-1915 годах ИРМ провели 30 кампаний с требованием свободы слова. Власти в ответ не стеснялись прибегать к разнообразным провокациям. «Уоббли», в результате подобной «борьбы с экстремизмом», зачастую, светили тюрьма или каторга.

Один из излюбленных методов ИРМ в ходе этого «движения ящиков из-под мыла» (на них обычно забирались ораторы в ходе митингов) состоял в следующем: активисты становились в очередь и когда первого арестовывали, на ящик взбирался следующий и продолжал речь. Бывало, что полицейские сдавались, потому что сажать задержанных им становилось уже некуда. Но случалось и так, что ораторов с ящика сбивали пулей…

Помимо своей основной деятельности, Джо Хилл приобретает в те годы известность как автор и исполнитель песен. В резких, полных юмора и сарказма стихах он воспевал «Великую американскую мечту», американские ценности и образ жизни.

Хилл мог за самое короткое время написать новый текст на какую-либо злободневную общественно-политическую тему на мелодию модных шлягеров. Одной из его известных песен стала «Проповедник и раб», написанная на музыку одного из религиозных гимнов «Армии спасения». «Маленький красный песенник» с поэзией Хилла стал, возможно, самой популярной брошюрой, изданной в свой время «уоббли». Его узнавали всё большее число людей и его песни пели повсюду.

Когда в 1912 году в Лоуренсе, штат Массачусетс, началась забастовка рабочих, туда срочно прибыл влиятельный председатель реформистского профобъединения «Объединённые текстильные рабочие» Джон Голден. Ему почти удалось убедить бастующих отказаться от своих требований. Но тут неожиданно вмешался Джо Хилл. Как вспоминали потом очевидцы, его действия кардинально изменили исход стачки. Что же сделал Джо Хилл? Он всего лишь написал небольшую песню о Джоне Голдене и его коллегах, которые работают на интересы капиталистов: несколько коротких четверостиший к известной лёгкой мелодии. Уже через неделю её пели все рабочие в Лоуренсе.

В те дни в одном из своих писем к издателю газеты «Solidarity» Джо Хилл высказал такую мысль: «Листовка, как бы хороша она ни была, читается только один раз. Песня же выучивается наизусть и повторяется многократно. И я твёрдо убеждён в том, что если кому-то удастся выразить несколько холодных, всем известных фактов в песне и одеть их в юмористические одежды, чтобы они утратили свою сухость, то он сумеет достучаться до гораздо большего числа рабочих, слишком ограниченных и равнодушных для того, чтобы прочесть листовку или статью об экономике. Есть одна вещь, необходимая для того, чтобы удержать старых членов и заинтересовать в классовой борьбе возможных новых, и эта вещь – развлечение».

Вечером 10 января 1914 года в Солт-Лейк-Сити, штат Юта, двое неизвестных в масках ворвались в магазин торговца продовольственными товарами Джона Моррисона и убили его вместе с сыном. Моррисон был бывшим полицейским и после выхода в отставку не раз заявлял о том, что опасается мести преступного мира. К кассе магазина не притронулись, а один из налётчиков выкрикнул: «Наконец-то мы тебя поймали!». Вероятно, имело место, действительно, сведение старых счётов.

Однако среди подозреваемых, которые были арестованы после преступления, оказался и Джо Хилл. Вскоре власти уже отпустили на свободу всех задержанных, кроме него. Именно такой обвиняемый им и был нужен. Дело в том, что в январе 1914 года в Такере штат Юта разгорелась стачка 15 тысяч шахтёров компании «Юта Констракшн», принадлежавшей бизнес-империи Гуггенхейма. Одним из главных её организаторов был Хилл. Теперь можно было с помощью суда обезвредить наиболее эффективного и популярного активиста ИРМ. Ещё до начала самого процесса пресса Солт-Лейк-Сити заклеймила его преступником.

Кадр из фильма «Джо Хилл» 1971 года

Факты были за Джона Хилла. Так, единственный свидетель следствия, 14-летний младший сын Моррисона, не опознал Джо Хилла как одного из убийц своих отца и брата.

Но это не помешало суду, проигнорировав все показания и противоречия в обвинении, после 10 дней заседания 20 июля 1914 года приговорить Джо Хилла к смертной казни. Приговор должны были привести в исполнение 1 октября 1915 года. В ответ, ИРМ развернули кампанию по всей стране против приговора.

Джо Хилл настаивал на пересмотре приговора и новом слушании, но это требование было отвергнуто правосудием. В тоже время, Хиллу дали понять, что если он попросит о помиловании, то смертный приговор может быть отменён. Джо ответил: «Я хочу не милости, а справедливости. А если мне её не дадут, то я скорее погибну, чем попрошу о милости».

Элизабет Гарли Флинн, которая сама стала легендой американского рабочего движения и которой заключенный Джо Хилл посвятил песню «Девушка-бунтарка», вспоминала о своей первой и последней встрече с Джо: «Он был крупным, стройным, с очень светлыми волосами и глубоко-голубыми глазами. Ему был 31 год. Возраст, в котором Иисуса распяли на кресте… Джо высказал сомнение, имеет ли смысл подавать апелляцию – слишком дорого. Но мы убедили его в необходимости этого… Джо Хилл не разделял этого оптимизма, но не возражал против наших усилий. Он сказал мне: «Я не боюсь смерти, но с удовольствием пожил бы и поборолся ещё». Он видел, что я ухожу в подавленном состоянии. Тяжёлое предчувствие сдавило мне сердце, когда я прощалась с ним».

Элизабет Гарли Флинн

Движение протеста против приговора Хиллу нарастало. К нему вынуждена была примкнуть даже АФТ. Вмешалось шведское посольство. Гарли Флинн пробилась в приёмную президента США Вудро Вильсона. В результате – хозяин Белого дома всё-таки направил пару телеграмм губернатору Юты, в которых просил провести повторные слушания по делу Хилла. Но всё это дало лишь небольшую отсрочку. 19 ноября 1915 года в 7:42 утра Джо Хилл был расстрелян.

Незадолго до своей смерти Хилл отправил телеграмму активисту ИРМ «Большому Биллу» Хейвуду: «Не тратьте времени на скорбь. Организуйтесь». И очень просил не хоронить его в Юте: «Не оставляйте меня здесь, в Юте; я не хочу, чтобы меня похоронили здесь».

Траурная церемония по Джо Хиллу 19 ноября 1915 года переросла в массовую стихийную демонстрацию. 30 тысяч её участников блокировали улицы Чикаго и пели революционные песни. На следующий день «New York Times» вышла со словами: «не станет ли мёртвый Хиллстром ещё опаснее для социальной стабильности, чем был живой?». Такой вопрос имел под собой достаточные основания – Джо Хилл превратился в символ ИРМ, а его песни, и до того достаточно популярные, продолжали «разжигать огонь недовольства». Именно такая цель «Маленького красного песенника» и была заявлена в 1909 году.

Завещание Джо Хилла, написанное им прямо перед казнью, оказалось небольшим стихотворением:

Мою волю легко определить.Ведь делить мне нечего.Моей семье не нужно суетиться и стонать –«Мох не удержит катящийся камень».

Быть может, какой-нибудь увядший цветок тогдаОживёт и снова расцветёт.Такова моя последняя и окончательная воля.Счастья всем вам.