Рассказ закодированного. Мы поинтересовались, работает ли популярная антиалкогольная методика

Еще недавно среди прогрессивных управленцев было модно со словами «Все добровольно» загнать трудовой коллектив в пазик и повезти в город на кодирование от алкоголя. За счет фирмы. О технической стороне вопроса мы осведомлены в основном из анекдотов «про кузнеца» и тоскливых объявлений в бесплатных газетах. То есть никак. Те, кто прошел процедуру, больше помалкивают. Порой психотерапевты что-то вещают в рекламных статьях. Но уж лучше анекдоты про кузнеца — они информативней… Сегодня мы узнаем из первых уст, как устроено это таинство. О картинке «изнутри» спросим человека, у которого недавно закончился пятилетний срок кодирования. Нас интересуют не нудные моральные аспекты, а технология. Как это работает? Каковы ощущения? Правда ли, что «сносит крышу»? Что происходит по окончании срока.

«Утром „полечился“ — вечером „дрова“»

— Я точно помню, когда пил последний раз: 4 января 2009 года, — у Николая (имя мы изменили) отличная память на все, что касается спиртного. — В тот момент я уже был записан на кодировку. И поэтому с особым усердием отрывался на свадьбе брата. Как в последний раз. Нормально так напился тогда.

Николаю сейчас 42 года. Всю жизнь (с тех пор как вернулся из армии) он работает в уважаемой (и в некотором роде героической) государственной организации.

— Режим у меня был как у всех в подобных случаях. Утром стопку, чтобы «полечиться» после вчерашнего, — отпустило немного — вторую. И к вечеру я опять представлял собой «дрова». А утром на работу же — значит, опять надо пива нахлебаться, чтобы хоть встать…

— Или «бырла»… — Ольга, жена Коли, сидит рядом. Для объективности, чтобы не присочинил и не пропустил чего-нибудь важного.

— Диагноз мне никто не выписывал, я сам его себе поставил. Когда сложились в кучу проблемы в семье, на работе… Хватило сообразительности понять, что уже вроде бы пора спасать задницу. Последним толчком стало то, что начальник не выдержал моей вечно красной морды и поставил ребром вопрос: или до свидания, или… до свидания. А я ж больше ничего делать не умею. Ну и от отчаяния пообещал, что закодируюсь.

Лекция и цветные лампочки

Стоит перечислить исходные физические параметры, чтобы сравнить с тем, что имеем сейчас. В 36 лет (2009 год) Николай весил 105 кг при росте 182 см. Имел порядочный живот и язву желудка. Не курил. Иных проблем со здоровьем не испытывал, не считая симптомов мощного похмелья. И постоянно хотелось выпить.

После разговора с начальством Николай просто позвонил 109 и попросил телефон «где лечат от пьянства». Там стали что-то диктовать, но дослушал он только до Сквиры.

— Записали меня на 10 января, велели перед этим четыре-пять дней не пить. Ну я все рассчитал, как раз успел набраться на свадьбе. И после этого терпел изо всех сил. Как потом выяснилось, эти пять дней были самыми трудными. Хотелось — запиши большими буквами — ОФИГЕННО. С двумя «н». И еще подзуживали некоторые. Как бы в шутку, мол, давай бахнем напоследок. А мне-то не смешно, мог тогда и сам такому доброжелателю «последок» организовать. Но при этом я не был таким вот забулдыгой, какие на картинках нарисованы. Под забором не валялся.

— Он на диване валялся, — уточняет Ольга. — Раздражительный был, вечно недовольный, меня и детей почти не замечал. А если замечал… так лучше бы и дальше валялся.

— В общем, кое-как дотерпел до 10 января. Для меня этот день — считай, начало новой жизни, — Николай чувствует, что прозвучало как-то пафосно, но с новой жизнью всегда так. — Точно не помню, сколько это удовольствие стоило. Вроде, долларов 80. Можно было выбрать любой срок: хоть на год, хоть на всю жизнь — цена одинаковая. Я решил на пять лет. К назначенному времени пришел в какой-то зал на улице Хмельницкого. Там человек 50 собралось. Удивился еще, что половина женщины. Некоторые пришли парами. Все приличные, нормально одеты, кое-кто при галстуках. Ну и стал доктор читать нам довольно длинную лекцию про его этот метод. Часа три-четыре! Коротко из того, что я понял: надо отключить нервные окончания, отвечающие за алкогольное удовольствие. Ну хорошо, отключай уже…

То, что происходило дальше, похоже на советский фантастический фильм с недорогими спецэффектами. Пригласили в некую комнату, велели сесть на стул, на голову надели что-то вроде очков, подключили какие-то провода. Описать ощущения Николай толком не может:

— Помню только, как перед глазами побежали цветные огоньки, а в конце почувствовал какой-то импульс — что-то похожее на вибрацию или удар током. Ну и все, говорят, слезайте, следующий. Причем сколько это длилось, я так и не понял тогда. Может, 40 секунд, а может, 40 минут… Вышел на автомате, и первая же мысль: «Я не хочу пить». И при этом помню же, как до ужаса хотелось, когда туда заходил. Потом накатило что-то вроде эйфории, всплеск жизненной энергии, ощущение, что все теперь изменилось. И еще было удивление: а нафига я вообще пил?!

«Теперь боюсь, что какой-нибудь умник мне в сок водки плеснет»

На данный момент Николай весит 92 кг, заметно поздоровел, живот исчез. Начал курить.

— С того момента в голове все будто встало на места, — прошло уже шесть лет, а Николай до сих пор под впечатлением. — Я человек простой, не знаю, что это за трюк, главное, что сработало.

— Говорят, закодированные не переносят, когда кто-то рядом пьет…

— Да нет, нормально все…

— Первое время было у него что-то такое, — вмешивается Ольга. — Когда гости приходили, как-то косо смотрел, хоть виду старался не подавать.

— На самом деле тогда отсеялось очень много приятелей, которые, как мне казалось, были моими друзьями. Просто перестало быть интересно с ними, пропали общие темы. Они, как оказалось, бухлом и ограничивались. Со стороны посмотрел на все это — и удивился: блин, что за бред они несут, по десять раз одно и то же повторяют, шутки тупые эти… А когда сам пьян, так вроде и нормально. Остались самые надежные, в том числе, кстати, вполне себе пьющие.

— Мне сейчас мнение Ольги интересно, не твое. Характер у него изменился? Может, какие-то сверхспособности открылись? Опять же говорят, что платой за вмешательство в мозг может стать легкое безумие.

— Он не стал другим человеком или зомби, если ты это имеешь в виду. Да, исчезли проблемы, связанные с вечным похмельем, — стал спокойнее, адекватнее. Детей разглядел наконец… Вместе с тем во время вечеринки или на природе с тем же успехом может и ерундой пострадать, и песни красивые любит горланить, и обувь в прихожей может бросить, не убрать.

— Николай, наверняка есть доброжелатели, которым непременно нужно, чтобы с ними кто-то выпил. А если закодированный — так это вообще вызов.

— Ага, есть такие. Точнее, были. Но я могу взглядом послать человека так, что говорить ничего уже не надо. А, у меня же фобия появилась: все время боюсь, что какой-нибудь умник в стакан с соком водки плеснет. Было раз, что случайно выпил минералки из стакана, в котором до этого находилась водка. Сначала не поняли, что происходит. Давление подскочило, лицо покраснело — поплохело, в общем. Сначала подумали, что это на жару такая реакция. Вообще, на случай, если случайно хлебнешь спиртного, у нас инструкция: срочно обращаться к тому врачу, который кодировал. Но тогда просто отпоили водой. Потом уже дошло, что стаканы перепутал.

— Срок кодирования истек 10 января 2014 года. Что произошло 11 января?

— Да ничего. Как не хотелось пить, так и не хочется.

С год назад, уже после окончания срока, Николай внезапно побежал. Однажды вечером придумал маршрут и с тех пор бегает в любую погоду — примерно 2 километра до небольшого озера, там окунается и бежит обратно. Предпочитает, чтобы был лед, иначе, говорит, нет того адреналина.

— Вот же я скотина! — внезапно вспоминает о романтике, поворачивается к жене. — Забыл тебе котиков по пути наломать.

Порой Николай принимается исторгать житейские мудрости про то, что «однажды надо понять, чего хочешь» и что «водка не таких ломала». Но в общем он не похож на одержимого ЗОЖ, религией, иными крайностями.

— Я, между прочим, еще четверых друзей спас. После меня закодировались, пока все нормально, работает.

Вообще, Николай не самый сентиментальный в мире человек. У него двое сыновей. Оба спортсмены, один уже в университете, второй старшеклассник.

— До меня однажды дошло, что я ведь и не видел толком, как они растут. А теперь они мною гордятся. Недавно младший сказал: «Ты лучший папа». Я и заплакал.