В.И. КОРОТАЕВ САМОПОЗНАНИЕ ТВОРЧЕСКАЯ АВТОБИОГРАФИЯ НЕУДОБНОГО ЧЕЛОВЕКА

2 Коротаев В.И. Самопознание. Творческая автобиография неудобного человека Это - необычная книга, написанная на стыке автобиографического жанра и истории науки. Её предмет - самопознание русского историка, относящегося к поколению «шестидесятников». Сама историческая наука предполагает историю самопознания, особенно в современных условиях поиска новых механизмов передачи культурного опыта от поколения к поколению. Тем более что далеко не все по нимают значение самопознания для мировоззрения. Книга адресована студентам и преподавателям исторических факультетов и всем тем, кто интересуется историей науки и творчеством историков.

3 СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ 4 ДЕТСТВО И ОТРОЧЕСТВО. СОН И ЯВЬ САМОПОЗНАНИЯ 17 ЮНОСТЬ. ПРОБУЖДЕНИЕ САМОПОЗНАНИЯ 25 САМОПОЗНАНИЕ В НЕБЛАГОПРИЯТНЫХ УСЛОВИЯХ х ГОДОВ 59 РАБОТА В ХАБАРОВСКОМ ПОЛИТЕХНИЧЕСКОМ ИНСТИТУТЕ КАК ДОБРОВОЛЬНАЯ ССЫЛКА. В ТУПИКЕ ЗИМА 1974 ГОДА 59 В ПУТИ НА МАЛУЮ РОДИНУ. «ОСТАНОВКА» В СЫКТЫВКАРЕ. ДЕКАБРЬ ЛЕТО 1990 ГОДА 63 ВОЗВРАЩЕНИЕ В АРХАНГЕЛЬСК. ОБОСТРЁННОЕ САМОПОЗНАНИЕ 89 САМОПОЗНАНИЕ ЧЕРЕЗ ИСТОРИЮ ПОВСЕДНЕВНОСТИ И МИКРОИСТОРИЮ 133 ЗАКЛЮЧЕНИЕ 153

4 ВВЕДЕНИЕ «Люблю отчизну я, но странную любовью!» М.Ю. Лермонтов «Родина» Эти начальная строка знаменитого стихотворения, написанного в последний год жизни (1841 г.) русского поэта, дорога мне. Часто, начиная свой лекционный курс, я цитирую её студентам, чтобы они поняли моё отношение к Родине и её истории. Родину любят сердцем, а не рассудком, так же, как родную землю, своих родителей и близких. Со всеми их достоинствами и недостатками. Правители с их желанием преобразований, в том числе на «западный манер», приходят и уходят, а Родина остаётся. Почему речь здесь пойдёт о самопознании и о неудобном человеке? Первый вариант рабочего названия был иным: «о времени и о себе» как о необычном человеке. Но было в этом названии что-то традиционное. И вспомнилась книга Н.А. Бердяева «Самопознание: Опыт философской автобиографии». Меня заинтересовали в его книге размышление о «сугубом оди ночестве», об «отстаивании своей судьбы», о том, что он «всегда был ничь им человеком», «человеком своей идеи, своего призвания», со своим пони манием свободы и исканием смысла жизни. И всё это фокусировалось на ключевом слове «самопознание». Завершая Предисловие к своей книге, Бердяев пишет: «Меня интересует не столько характеристика среды, сколько характеристика моих реакций на среду» 1. Всё это мне близко, но не столько на философском, сколько на мировоззренческом уровне. Впрочем, и от философского контекста, как оказалось, не уйти. Тем более что философ ский и мировоззренческий контексты самопознания взаимополагают друг друга. «Сугубое одиночество» Бердяева равнозначно моему отчуждению от среды и восприятию себя как неудобного человека, со своей собственной судьбой и призванием. Одна особа, знающая меня с 1970-х гг., недавно по- 1 Бердяев Н.А. Самопознание: Опыт философской автобиографии. М., С. 7.

5 правила меня: не необычный человек, а неудобный человек. По-видимому, она права. Как творческому человеку мне было некомфортно как при советской власти, так и теперь. И тогда и теперь я избегаю сколько-нибудь длительных контактов с властными структурами и не озабочен продвижением по службе, пытаюсь соответствовать своему призванию. Отсюда и состояние некомфортности в любом коллективе, склонном к подавлению личностного начала ради общности интересов и конформизма, в том числе на професси ональном уровне. В эпилоге электронной версии своей книги «Путешествие как познание. Дневники историка о путешествиях по России гг.» я написал (в деревне Зехново, летом 2006 г., а в Архангельске лишь слегка отредактировал): «Из "Литературной газеты", которую прихватил с собой на Кенозеро, узнал о судьбе уже покойного А.А. Зиновьева. Кстати, в конце 1960-х гг. я приобрёл две его книги о формальной логике 2. Тогда меня интересовали методы правильного/корректного мышления. И вот теперь узнал о его судьбе. Недовольный советскими порядками, Зиновьев невольно оказался диссидентом. В Германии его встретили как критика советского режима. Его активно публиковали. Но некоторое время спустя он начал критико вать западные порядки. Интерес к нему пропал. Когда появилась возмож ность вернуться на родину, он, как и А.И. Солженицын, вернулся. Его начали публиковать, как и в Германии. Затем интерес к нему иссяк. Была сенсация - был и интерес. Но ничего экстравагантного в поведении Зиновьева не было, поэтому СМИ перестали им интересоваться. Умер Зиновьев в 2006 г., а в мае 2007 г. в Московском гуманитарном университете состоялась первая Международная научная конференция «Зиновьевские чтения». Такова судьба выдающегося человека, учёного и мыслителя. Нестандартно живущие и самостоятельно думающие исследовате ли не интересны политикам. Им нужны талантливые учёные и философы, но думающие так, как хотелось бы политикам. Чтобы их талантом мож- 2 На самом деле, в конце 1960-х - начале 1970-х гг.: Зиновьев А.А. Основы логической теории научных знаний (1967) и Логика науки (1971).

6 но было бы воспользоваться. В этом Зиновьев убедился на собственном опыте». В октябре 2012 г. решил пополнить информацию о А.А. Зиновьеве. В Интернете узнал (из введения к интервью Александра Беззубцева- Кондакова), что Зиновьев «всегда был и будет обречён на одиночество» как «абсолютно "несистемный" человек». В свою очередь, А.А. Гуссейнов в био 3 графической справке, посвящённой А.А. Зиновьеву, акцентирует внимание на его самодостаточности, проявляющейся в том, что он создавал самого себя в процессе экспериментирования над самим собой. На том основании, что, являясь логиком по профессии, он оставался и логиком по жизни. Ины 4 ми словами, Зиновьев сам по себе являлся человеком-системой. А это неминуемо делало его человеком, неудобным для любой власти. Ещё один неудобный для власти выдающийся философ, логик и писа тель. На самом деле, подобных Бердяеву и Зиновьеву, людей было и есть немало. Всем им свойственно нестандартное мышление, поведение, и упор ство в следовании своему призванию. Недавно с удивлением узнал, что мос ковское издательство «Алгоритм» (главный редактор историк А. Колпакиди, для которого «важнее свобода слова») «издаёт "неудобных" авторов - будь то «разгребатели грязи» - разоблачители коррупционеров, лидеры оппози ции, борцы с сионизмом. ». 5 Теперь, когда мне уже за 70 лет, захотелось понять причины появления и специфику творчества таких неудобных людей. На собственном примере, но примере не самодостаточным, а отражающим как некие общие для появ ления подобных людей условия, так и черты, свойственные только им самим и определяющие особенности их образа жизни, а значит, и мышления. Мой первый опыт непосредственного прикосновения к самопознанию уже есть - это «Путешествие как познание. ». Эта книга размещёна в 2010 г. в Электронной библиотеке Поморского госуниверситета, часть факультефилософ зияющих высот. Интервью с Александром Зиновьевым [Электронный ре сурс]: U R L : w w w. t - e - x - t. r u / i n t e r / i n t e r - z i n o v. h t m ( ). Гуссейнов А.А. Александр Зиновьев [Электронный ресурсurl: ( ). Литературная газета, 17 (6413), с апреля

7 тов которого переименовали недавно в Институт социально-гуманитарных и политических наук Северного Арктического федерального университета (ИС- ГиПН САФУ). Она не только о познании, но и о самопознании, потому что в экстремальных условиях (путешествия - не повседневность, а её антитеза) всё воспринимается личностно, особенно когда путешествуешь один. Я не любил путешествовать по городам, потому что быстро в них уставал, к тому же сам горожанин: родился в Архангельске, восемь лет прожил в Ленинграде и его окрестностях, три года - в Хабаровске, пятнадцать - в Сыктывкаре, вот уже больше двадцати лет - снова в Архангельске. С детства полюбил окрестную природу, где чище воздух, а кое-где и приятная для приготовления чая и незатейливой пищи вода малых речек. Сам же заводской посёлок Сульфат, в котором я родился и жил до двадцати лет (расположен в северо-восточной окраине Архангельска), мало способствовал сохранению здоровья. Поэтому при любой возможности старался оказаться за чертой города, ближе или в самом лесу, на берегу лесной речки или озера. Я предпочитал путешествовать в одиночку. Так острее воспринимал окружающий мир: природу и людей. В этих условиях реагировал на малей шие изменения в погоде, на переходы от равнинных ландшафтов к холми стым, и наоборот. Поэтому в дневниках обязательно указывал время начала записи и состояние погоды. Радовала встреча с уникальными культурными ландшафтами, с неожиданными путешественниками и туристами. А когда временно жил в семьях, принявших на постой, изучал их жизнь, а иногда и участвовал в общем деле: помогал на сенокосе, уборке картофеля, в пере борке ягод или грибов. В этих случаях люди становились более откровенны ми и разговорчивыми, что благоприятствовало записи их доверительной ин формации. В одном из двух эссе («Чем жив человек?») книги о моих путешествиях была предпринята попытка поразмышлять о смысле путешествий, о том, что содержится в контексте дневников. А в процессе их редактирования и подго товке к публикации попытался выявить и выделить доминантные высказыва ния и мысли, которые, как мне казалось, являются сквозными, своего рода

8 смысловым стержнем контекста дневников. Но это - всего лишь первая робкая попытка приблизиться к мировоззренческим основам самопознания. И хотя я не философ, уйти от философских вопросов не мог. Об этом свидетельствуют и мои основные научные работы, которые представлю позже. Путешествия совмещались с занятием фотографией. Постепенно это занятие превращалось в разновидность творчества, как и сами путешествия. Фотография, в свою очередь, предполагала техническое творчество. Навыки для этого имелись: обучение кузнечному делу, работа кузнецом и строгалем в РМЦ. Использовал эти навыки в рационализации фототехники. В частности, занимаясь усовершенствованием польского фотоувеличителя «Крокус» пришёл к выводу: нерешаемых задач нет. Рано или поздно приходит нужное решение. Для этого следует рядом со своим рабочим местом положить ту деталь, которая нуждается в усовершенствовании. Причём, так, чтобы глаза всё время её видели (боковым зрением) и раздражали своей «назойливостью». И однажды приходило решение. Я этот необычный способ появления конструктивного решения задачи сразу назвал «философией малых дел». Почему пришло именно такое название? Не помню. Но я от него не отказался. Причина? Чудо неожиданного рождения способа решения задачи. Это такая радость! Оборотная сторона моего образа жизни - недостатки моего планирования и отчётности по индивидуальному плану. Трудно запланировать рожде ние темы, проблемы, идеи и времени их воплощения. Каждый год мучаюсь над составлением индивидуального плана и отчётности. «Мешал» мой нрав ственный закон, приходивший в противоречие с очередным приказом ректо рата. И каждый раз преследовали муки принятия решения. Между тем как у коллег по кафедре нет с этим проблем. И с этой, организационной, стороны я был и являюсь неудобным человеком. Всю свою сознательную жизнь я спасал свою душу от мировоззренче ского давления и идеологического воздействия «среды» и пытался само определиться в понимании смысла жизни, в том числе своей жизни, то есть своего призвания. Меня в РУ-2 вынудили вступить в комсомол. В армии со-

9 ветовали вступить в партию. Я сказал, что ещё не готов, и остался вне партии. Это - способ остаться самим собой и нести ответственность за свои ре шения, так как я избрал путь самокоструирования личности, своего рода экс перимент над самим собой. Не раз как бы создавал себе препятствия, или оказывался в тупике, и сам же преодолевал их, или находил выход из них. Несколько раз побывал на грани жизни и смерти. Первый раз я тонул, когда мне было от четырёх до пяти лет. Сам этот факт я узнал от матери. Случилось это на маленькой реч ке, протекавшей у деревни Актюгинская (Шенкурский район Архангельской области). В годы Великой Отечественной войны мы с матерью выехали из Архангельска на её малую родину. Она работала в колхозе, а я был на попе чении бабушки. Каким-то образом я оказался вне её внимания и ушёл к реч ке, благо она находилась неподалёку от дома. Забрёл в воду и стал тонуть. Кто-то из взрослых спас меня. Ещё два раза тонул, и оба раза преодолел страх и спасся сам. В пионерском лагере, я однажды упал с чердака двухэтажного дома на доски. В этом случае запомнилось только то, что я встал и не мог дышать. И в этом страшном для себя состоянии дошёл до крылечка дома. Очень испу гался: а вдруг не смогу больше дышать. И только здесь вдохнул воздух и начал дышать. Больше ничего не помню из этого происшествия. В Красноярской археологической экспедиции чуть не сорвался с Афа насьевской горы (по названию этой горы могильники у её основания стали именовать памятниками афанасьевской культуры). Я решил штурмовать её крутой склон без специального снаряжения и напарника. Когда я почти до стиг цели, оглянулся вниз. И сразу задрожали руки и ноги. Преодолел страх, и добрался до края горы. Силы меня ставили. Я упал на траву и несколько минут приходил в себя. Ещё один запомнившийся случай произошёл со мной в Чечне. Я шёл один в Малхесты (город мёртвых) из аула Итум-Кале. Накануне зашёл к бывшему проводнику Султану, который водил туристов в этом направлении. Бывшему, потому что маршрут закрыли, и он оказался без работы. Причина

10 - несчастный случай: сорвался со скалы и погиб один из туристов, которых он сопровождал. Султан меня отговаривал. Но я твёрдо решил идти потому, что уже дважды побывал в «городе мёртвых». Но в этот раз прошли сильные и продолжительные дожди, сопровождавшиеся оползнями. Этого обстоя тельства я не учёл. Вот что я написал об этом в дневнике путешествия по Чечено-Ингушетии от 16 сентября 1982 г.: «Да, вчерашний день был для меня очень тяжёлым. Колоссальных нервных и физических усилий мне стоило взятие скалы «<у трёх башен» со стороны Чантыаргуна. Помешала сориентироваться речка, впадавшая в Чантыаргун. Она нарушила и сделала незаметной тропу во время большой воды. В том месте, где свалено дерево поперёк речки, тропы нет. Она метров за 100, если не больше, от дерева вверх по речке. Сейчас не вспомнить всех деталей опасного подъёма, длившегося часа полтора. Старательно обходил карнизы, цепляясь за кустики травы, за любое живое деревце, за скалистые уступы. И это с рюкзаком и фотоаппаратом на боку. В руки впивались колючки шиповника и других древенистых расте ний. Один раз был в плену у этих колючих растений. И это на крутой стенке, где нельзя было доверять скальным выступам, нередко "живым" камням, которые шевелятся, как только до них дотронешься рукой. В са мые трудные минуты, находясь на головокружительной высоте и слыша рокот реки, я взбадривал себя словами: "вот так, сейчас получилось, должно получиться и дальше". И это когда руки и ноги дрожали от волне ния и страха. Это было балансирование на грани риска. Не хотелось возвращаться назад, не достигши цели. И я её достиг: поднялся к "трём башням". Но какой ценой?! Когда я, наконец, добрался до башен и увидел тропу, сел в изнеможении. Руки и ноги тряслись. Не хватало воздуха. Съел два помидора и. в путь. Ещё три часа ходу. Но в у отметки вверх" силы оставили мня. Повернул назад. (Когда я шёл в сторону «города мёртвых», не смог перейти по навесной дороге-мостику, прикреплённому к скале. По-видимому, это неустойчивое " А

11 сооружение из сучьев повредило во время резкого подъёма воды в Чантыаргуне во время сильных дождей) А сегодня снова испытал чувство страха, причём, там же, где и вчера. И чувство бессилия перед препятствием. Преодолеть нужно всего только 2-3 метра. Но рядом с бешеным потоком Чантыаргуна. Нужно было дотянуться до палки, вбитой в расселину скалы. Потом - проще. Всего несколько сантиметров не хватало до палки. Решил идти верхом. Попробовал. Не получилось. Вернулся. Сел. Положил фотоаппарат в рюкзак. Изучил все видимые глазу точки возможной опоры, и рискнул. Всё-таки дотянулся до торчащей из скалы палки. Подбодрил себя словами "получилось, должно и дальше получиться". Руки ищут, за что можно было бы надёжно ухватиться, чтобы переставить ноги и найти другую надёжную опору. Так, подбадривая себя и поощряя словами на следующее движение, преодолел эти 2-3 метра. Разумеется, не без дрожи в руках и ногах. Неподалёку от этого опасного места к камню прибит металличе ский "поминальник": Женя Дубов. И строчки: "Не дома умер, заверенный нотариусом и врачом". Всего 2-3 метра, а сколько переживаний. Как будто предусмотренное маршрутной картой испытание нервов. Прежде всего их. Сравнивая со вчерашним, это место гораздо опаснее, чем "у трёх башен' 6. Не дошёл до Малхесты. Сил оставалось мало. Почувствовал приближение непогоды и повернул назад. Вернулся в Шатой. Чувство приближаю щей непогоды меня не подвело: началась гроза, сопровождавшаяся ливнем. Только тогда я осознал свой легкомысленный поступок: ведь запросто мог погибнуть, как тот несчастный турист. Тем более что шёл один. Никто мне не мог помочь или подсказать безопасный путь у этого неожиданного препят ствия. 6 Сейчас, по прошествии 31года, я не стал бы настаивать на особой опасности именно этого места. Поднимаясь по крутому склону к «трём башням», я мог сорваться, разбиться о камни и оказаться в бешеном потоке реки, продвигаясь же по разрушенной подвесной тропе из сучьев, я мог сорваться всего лишь с 2-3-хметровой высоты.

12 И ещё было немало подобных, но менее опасных, случаев в моих путешествиях. Они не могли не повлиять на мой характер. Я и в обычной жизни не раз принимал рискованные решения. Всего один раз видел меня художник Гавриил Давидович Гликман, муж 7 моего научного руководителя, Л.Е. Анкудиновой. Увидев, сразу сказал примерно следующее: «Вы, молодой человек, по жизни прёте как танк, не свора чивая с намеченного пути. Помните, Вас ожидает много препятствий». Он прав. Но уж такова жизнь неудобного человека, не раз побывавшего на грани жизни и смерти и выжившего в экстремальных ситуациях. По-видимому, права оказалась и цыганка, предопределившая в детстве мою судьбу. Она нагадала, что лучшая часть моей жизни должна быть в её завершающей стадии. Об этом я узнал со слов матери, когда мне было уже за 30 лет. Удача пришла ко мне на 53-мгоду жизни, когда опубликовал первую книгу. Всё это свидетельствует о том, что проблема самопознания, как в ши роком, так и в узком смысле слова, была в основе моей сознательной жизни. Поэтому считаю оправданным выбор заявленной темы. В последние годы замечаю склонность части историков, в том числе ис ториков Института российской истории РАН, к истолкованию истории России в контексте православных ценностей. Эта тенденция прослеживается и в среде студентов и аспирантов: не столько исследовать, сколько описывать историю страны и церковных учреждений, в том числе цитируя суждения православного духовенства вместо собственных рассуждений и оценок. Это естественно для православного провиденциализма. Между тем процесс се куляризации российской культуры начался несколько веков назад. Вот как об этом написала Л.В. Щеглова в докторской диссертации (2001): «Их (П.Я. Чаадаева и Н.В. Гоголя - В.К.) духовный поиск оказался во многом реакцией на секуляризм, распространившийся в России, то есть 7 Г.Д. Гликман, ленинградский скульптор и художник-портретист, в 1980 г. эмигрировал в ФРГ, в 1982 г. осел в Мюнхене, где стал всемирно известным художником и скульптором. Умер в возрасте 90 лет в 2003 г. [Электронный ресурс]: URL://

13 обмирщение христианской жизни, которая стала искать другие пути, по мимо и вне Церкви. уходит Церковь, но остаётся Православие. Спустя полвека С. Булгаков вынужден будет сказать, что уходит Православие, но остаётся Христианство» 8. Остановить процесс секуляризации российской культуры - значит, от казаться от диалога культур, от диалога коллективного и индивидуального, в ущерб индивидуальному, сделать ставку на самобытность культуры, затор мозить развитие науки, как существенной составляющей культуры, значит, назад - «к сохе». В духе известного противостояния славянофилов и запад ников, а ещё раньше - ревнителей древлего благочестия и никониан. В усло виях очередной Смуты. В связи с процессом возврата к православию (по инициативе централь ной власти), нужно высказаться и о нынешней привлекательности социали стической идеи (после революции гг.), в том числе в виде носталь гии по СССР, и о моём к ней отношении. Во-первых, это необходимо потому, что в период Смуты и переходного периода одновременно сосуществуют разные, в том числе противоположные, ценности. Во-вторых, это необходимо для того, чтобы быть правильно понятым читателем. В языческой и христианской традиции Руси/России есть легенды, ква лифицируемые как народная социальная утопия. Они представлены в таких произведениях, как «Беседа трёх святителей» (о правде и кривде), «Житие Андрея Юродивого» (царь от нищеты), «Вопросы Иоанна Богослова к госпо ду на горе Фаворской» (о земном рае как справедливом строе, то есть о «царстве Божием на земле»), легенды о Китеж-граде и о Беловодье и т.п. Время от времени эти утопические идеи становятся актуальными и владеют умами людей и идеологов, особенно в «смутное время». Социалистические идеи возникали на их основе. В середине XIX в. воз ник марксизм, базирующийся на материалистическом мировоззрении и бро- 8 Щеглова Л.В. проблемы самопознания и культурной идентичности в русской философии х годов XIX в.: П.Я. Чаадаев и Н.В. Гоголь. Волгоград, 2001 [Электронный ресурс]: Режим доступа: >Философские науки>история философии. ( ).

14 сивший вызов религиозному мировоззрению. Интеллектуалам России, стра ны догматического и мистического христианства (православия), нужно не забывать и о сакральных истоках отечественного марксизма, но и не абсо лютизировать их. Можно согласиться с С.Г. Кара-Мурзой, что поиск «царства Божия на земле» воплотился в СССР в общинном крестьянском коммунизме с его мессианством и культом Сталина, но уже к 1960-м гг. философия крестьянского коммунизма исчерпала свой потенциал. 9 Бессмысленно бороться с социалистической идеей. Кроме того, как по казал опыт максималистского воплощения социалистической идеи в России, её не следует навязывать массам и реализовывать как вполне осуществи мый проект, а в современной ситуации - высмеивать и стремиться к изъятию её из массового сознания. Социалистическая идея - это прежде всего идеал совершенного общества, и лишь затем его проект. И в этом смысле - это одна из особо значимых духовных ценностей. По аналогии с «царством Божием на земле». Этим и определяется моё отношение к опыту возрождения православия и воплощения социалистической идеи в РСФСР/СССР. В этом смысле мне отчасти близки мысли Бердяева о свободе: «(Свобода есть моя независимость и определяемость моей личности изнутри, и свобода есть моя творческая сила, не выбор между поставленными передо мной добром и злом, а моё созидание добра и зла. <. > Я объявлял восстание против всякой ортодоксии, всё равно, марксистской или православной, когда она имела дерзость ограничивать или истреблять мою свободу. <. > Я не могу признать истиной то, что мне навязывают как истину, если я сам не узреваю этой истины» 10. Для меня ясно, что истолкование истории в духе православного прови денциализма чуждо свободе творчества. Сам факт возникновения истории как науки в католической и протестантской среде интеллектуалов Запада об этом свидетельствует. Поэтому склонность профессиональных и начинаю- 9 Кара-Мурза С.Г. Причины краха советского строя [Электронный ресурс]:икь:п11р://нъ.ги8.ее/ъ/358910/геа<1. (дата обращения: ). 10 Бердяев Н.А. Там же. С

15 щих историков осмыслять историю в контексте православия означает поку шение на историю именно как на науку. Но и игнорировать иррациональную составляющую российской культуры неразумно и означало бы отказ от при знания её самобытности. Учитывать диалектическую связь рациональной и иррациональной составляющих в культуре - наша задача. Таковы фунда ментальные основы, на которых зиждется моё самосознание и самопозна ние. Кстати, тема этой книги вписывается в новое научное направление - в эгоисторию. У него французские истоки («едо-history»). Этому направлению 11 соответствует книга А.Я. Гуревича «История историка» (М., 2004). Она по явилась за два года до его смерти. Интерес к самопознанию симптоматичен, особенно в ситуации неопре делённости в самой исторической науке конца XX - начала XXI века. Один из современных философов обратил внимание на связь между осмыслением истории и опытом самопознания следующим образом: «Историческая наука сегодня тянется к истории одного человека, рода, семьи, к реконструкции объективных процессов сквозь призму воспоминаний лов рядового человека. Такая переориентация, и личностных смыс видимо, связана с тем, что идёт поиск новых механизмов трансляции экзистенциального, 12 го культурного опыта от поколения к поколению». личностно Эти поиски (и всевоз можные «повороты» в социально-гуманитарных науках) должны завершиться обретением «второго дыхания» в науках о человеке и обществе. А пока стоит согласиться с социологом Н. Ильиным: «. великое множество людей не по нимает значения самопознания для мировоззрения (особенно в смысле по знания "внешнего мира")». 13 Арон Гуревич. Историк у верстака. [Электронный ресурс]. Режим доступа: m a g a z i n e s. r u s s. r u / o z / / 5 / _ 5 _ 7. h t m l. ( ) Кнэхт Н.П. Осмысление прошлого как опыт самопознания (к философии автобиогра фии) // Известия Томского политехнического института й том, 4. Филосо фия. С Ильин Н. Самосознание и мировоззрение (о связи философии и естественных наук) // Философская культура. Журнал русской интеллигенции U R L : / / w w w. h r o n o. r u / p r o e k t y / m e t a f i z i k p h p (дата обращения: )

16 Специфика этой книги состоит в том, что в ней есть отступления и вы званные ими нарушения хронологической последовательности изложения автобиографии. Считаю их необходимыми, чтобы быть адекватно понятым читателем.

17 ДЕТСТВО И ОТРОЧЕСТВО. СОН И ЯВЬ САМОПОЗНАНИЯ Я родился на Сульфате. Так народ назвал свой безымянный посёлок. Со временем у него появилось официальное название (Жилой район/посёлок первых пятилеток), но жители посёлка его не приняли. Это - се веро-восточная рабочая окраина Соломбальского района (с 1991 г. - Север ного округа) г. Архангельска. Посёлок и Соломбальский сульфатцеллюлозный завод (ССЦЗ, с 1948 г. - Соломбальский целлюлознобумажный комбинат - СЦБК) возникли одновременно. На полуболотистой местности и строительной площадке лесопильного завода имени В.М. Молотова. До 1930-х гг. здесь люди не жили. Посёлок и ССЦЗ создавали завербовавшиеся на Сульфатстрой люди, преимущественно крестьяне. И мои будущие родители приехали во второй половине 1930-х гг. из деревень: Анастасия Семёновна Десяткова (1918 г.р.) - из Шенкурского уезда/района Архангельской губернии/области, Иван Ива нович Коротаев (1911 г.р.) - из деревни Монастырь Вятской губернии, впо следствии - Кировской области. В 1939 г. они поженились, а 20 марта 1940 г. родился я. Вначале они жили в бараках. После моего рождения получили квартиру на ул. Красных Маршалов, 4. С увеличением семьи переехали на ул. Киров скую, 7. И там и здесь жили в деревянных двухэтажных домах. Поскольку большинство населения рабочего посёлка прибыли из дере венской местности, то и образ их жизни был переходным: от сельского к го родскому. Как правило, большинство из них имели огороды, а некоторые - и скот. Тем самым сохранялся полукрестьянский быт, у кого-то до 1960-х, а у некоторых и дольше. В нашей семье огород, свинья и куры содержались почти до начала 1960-х гг., до переезда в четырёхэтажную «хрущёвку» на новой улице (Химиков, 13), ближе к реке Кузхнечиха и дальше от завода.

18 И.И. и А.С. Коротаевы в конце 1930-х гг. Из семейного архива В.И. Коротаева Пока жили на прежнем месте, чтобы содержать многолюдную семью из шести человек, родители, а подрастая и дети, весной сажали, а осенью со бирали с грядок урожай картофеля. Отец, кроме того, заготовлял ягоды, гри бы, засаливал бочонок капусты. Осенью забывали свинью. Без этих загото вок трудно было бы прожить на одну зарплату отца до начала 1960-х гг. Мать, после моего рождения, оставила работу и вела домашнее хозяйство. Если не ошибаюсь, у родителей было неполное среднее образование. Отец работал на ССЦЗ/СЦБК старшим содовщиком цеха регенерация. Разумеется, не сразу. Начинал он «сваебоем» - забивал сваи под будущий цех регенерации, затем освоил ведущую профессию в построенном с его участием цеху и стал кадровым рабочим. О нём часто писали в заводской многотиражке как об инициативном коммунисте и передовом рабочем. И ра ботал он до июля 1972 г., то есть больше 30 лет. Продолжал работать и, бу дучи уже на пенсии, чтобы помочь детям получить высшее образование. Из четырёх детей трое получили высшее образование. До седьмого класса я учился в мужской (деревянной) семилетней шко ле 51 г. Архангельске (на Сульфате). Особого рвения к процессу обучения не проявлял. В Свидетельстве об её окончании (1954 г.) больше половины оценок - тройки. Впрочем, проявлял интерес к ботанике, географии, истории

19 и химии. Учительница биологии Нина Архиповна Березина (в замужестве Петровская) привила мне любовь к природе, преимущественно к растениям. Интерес к окружающей заводской посёлок природе провоцировал и СЦБК, сбрасывающий неочищенные промышленные стоки по деревянному лотку и трубе большого диаметра в р. Хатарицу, откуда они попадали в р. Кузнечиху. По этой трубе в детстве мальчишки, в том числе и я, ходили на р. Шарик за малиной, смородиной и черёмухой. Часть промстоков в виде шлама попадала в болото. Шлам в 1950-х гг. затвердел настолько, что дети 14 катались по нему на велосипедах как по асфальту, маневрируя между засы хающими деревьями. Кроме того, при варке целлюлозы в атмосферу посту пал токсичный газ метилмеркаптан, поэтому, когда ветер из трубы варочного цеха направлялся в сторону посёлка, этот неприятный запах чувствовал каждый житель посёлка. Западная окраина посёлка по улице Ленина (затем - Ильича) заверша лась болотом. Кстати, на этом болоте охотники стреляли уток, куликов и бе касов в свободное от работы время. Наш дом находился недалеко от ул. Ле нина. Однажды, зимой, в пургу, деревья с треском начали падать. Треск да леко был слышен, даже из нашей квартиры. Я помню его до сих пор, хотя прошли десятилетия после этого неприятного события. Тогда же, в 1950-гг., возникла привычка утром смотреть в окно и опре делять направление ветра по дыму из большой заводской трубы. Если ветер юго-восточного направления, надеялись на благоприятную для похода в лес погоду, если западный - предполагали дождь, с севера - холода. Кроме того, если ветер в сторону посёлка (западный), в глаза могли попасть несгоревшие частицы топлива из той же трубы. А зимой, если долго не было снегопа да, снег от этих частиц становился серым, а весной - чёрным. И всё потому, что долго не было сажеуловителя на этой трубе. Подростком я с интересом прочитал книгу Верзилина «По следам Ро бинзона», пытался читать труды Мичурина, которые брал у соседа, даже скрещивал китайскую розу и лимонное деревце. Эту любовь к природе про- 14 Шлам - осадок в виде мелких твёрдых частиц, выделяющихся при отстаивании или фильтрации жидкости.

20 нёс через всю свою жизнь. С 1990-х гг. занимался сбором растений и приго товлением лечебных снадобий. Делал лечебные масла и настойки на основе зверобоя, калгана, можжевельника и других растений. И всё это не только для себя, но и для родственников и знакомых. Сушил листья черники и зава ривал вместе с фабричным чаем. К пятидесяти годам зрение ухудшилось. Пришлось поддерживать его посредством и черничных листьев. Любопытен случай, происшедший в 1990-е гг. Во время путешествия по Кенозерью я обычно останавливался на несколько дней в деревне Зехново и жил у Семёновых, чтобы пофотографировать, выкопать корней калгана и заготовить цветков и травы зверобоя. Поскольку чувствительная кожа на мо их руках при заготовке и первичной обработке корней калгана трескалась, приходилось втирать в пальцы самодельное зверобойное масло. Мне оно помогало, и я брал его в свои путешествия. Однажды Анна Александровна, у которой я проживал, пожаловалась, что у её коровы затвердело вымя, и она всё время мычит во время дойки, так как ей больно. Я посоветовал помассировать вымя, втирая в него зверобой ное масло. Помогло. Уезжая, подарил Анне Александровне пузырёк со зве робойным маслом. А в следующий приезд приготовил ей бутылочку зве робойного масла. Я был поражён тем, что деревенские жители не знают и не используют ни корни калгана, ни цветы зверобоя. Однажды у Анны Александровны со брались на поминки жители Зехново. Выяснилось, что они не знают о мест ных лечебных растениях. Я принёс корни калгана, траву зверобоя и мяты и рассказал о них. Одна женщина сказала, что ей посылают зверобой по почте из Воронежа! Присылают издалека. Лишние расходы. Он здесь произрастает в изобилии. Вернёмся к годам моего отрочества. Подростком я любил читать о пу тешествиях Козлова, Пржевальского, грезил путешествиями в пустыню Гоби, степи и предгорья Монголии. Представлял себя на их месте. И любовь к пу тешествиям также пронёс через всю свою жизнь. В результате чего родилась книга о моих путешествиях.

21 Самопознание в годы детства и отрочества как будто дремало во мне, редко проявляя себя, да и то в экстремальных, а не в обычных ситуациях. Как-то мы с отцом (в первой половине 1950-х гг.) возвращались с мо рошкой на пристань в селе Талаги. Здешняя пристань - корпус торпедного катера военных лет. По нему сходили с теплохода на берег. По пути к при стани попали в дождь, вымокли. До отхода теплохода оставалось ещё много времени. Отец решил просушить нашу одежду в кирпичном заводе. Он тогда находился неподалёку от пристани. Сушили одежду под крышей завода. Разомлели от тепла, исходившего от печи. Дремали. Вдруг перед нами ока залась старушка, которая, волнуясь, не представившись, сразу начала рас сказывать. Рассказ её был удивителен. Вот он вкратце. Старушка, собирая ягоды, вышла к небольшой лесной речке и увидела почти у самой воды бочку, а в ней старопечатные книги. Увидела - и обомлела: неужели такое возможно. Недалеко от этого места находилась избушка знакомого лесника. Она застала его дома, рассказала о том, что увидела и попросила помочь эти книги спасти. Тот посмеялся над её рассказом, но согласился сходить с ней к бочке с книгами. Пришли. Бочки нет, но есть отметина от днища бочки, или от того, что напоминало о ней. Волнуясь, старушка спросила нас: «вы верите моему рассказу?». Мой отец не знал, что ей ответить. Что-то промямлил невразумительное. А я задумал ся. Уж слишком напоминает одну из сказок С. Писахова. Вспомнился эпизод из моей жизни, чем-то напоминающий случай со старушкой. В сентябре 1957 г., после первого года обучения в РУ 2, нас, учащихся ремесленного училища, отправили на уборку картофеля в Устьянский район Архангельской области. Тогда приходилось не только убирать картофель, но и теребить лён. Второе занятие монотонное и однообразное, и от этого неинтересное. И вот однажды мне и Адольфу З. (тоже с Сульфа та) пришлось заниматься выдёргиванием пучков льна из мокрой земли в се рую холодную погоду. Над нами проходила высоковольтная линия. И вдруг я услышал музыку. Мне показалось, что она исходит от высоковольтной линии. Хотя вряд ли. Спросил Адольфа: слышал ли он музыку. «Не слышал» - ска-

22 зал он. Так была ли музыка? Или она мне пригрезилась? Ответа нет. Но почему я об этом помню? Ещё из области чудесного, связанного с моими годами обучения в Ленинградском госуниверситете. Как-то моя мать сказала своей дочери, Лене, что я болен и посоветовала спросить меня об этом, когда я прилечу в Архан гельск, запомнив этот день. Когда прошло несколько лет после смерти роди телей и зашёл разговор с сестрой о паранормальных явлениях, Лена сказа ла, что мама однажды сказала о дне моего заболевания, и факт этот под твердился, чему сестра была очевидцем. Вот и не верь той старушке и двум этим фактам, имеющим отношение ко мне. Когда я учился в шестом или седьмом классе отец купил мне фотоап парат «Любитель». Тогда редкий школьник из рабочей семьи фотографировал собственным фотоаппаратом. Записался с приятелем в фотокружок Дома культуры. Здесь В.И. Сухин учил фотоделу школьников. Впрочем, посе щал мы его недолго. Как-то я захотел понять, как устроен фотоаппарат и что внутри него: разобрал, а собрать не смог. И на долгие годы потерял интерес к фотографии. В 1964 г., окончив первый курс истфака ЛГУ, побывал на ар хеологических раскопках в Хакасии. Вот тогда я осознал уникальность неко торых событий в жизни человека и потребность в фотоаппарате, чтобы запе чатлеть их. Здесь я впервые в жизни увидел горы и курганы в степи. Вернув шись из экспедиции в Ленинград, купил «Зенит-ЗМ». И с тех пор путеше ствовал всегда с фототехникой. Потребовалось время и случай, чтобы са мому осознать, что фотоаппарат - инструмент познания мира. Однажды, слушая по радио передачу для подростков, задумался: по чему на Сульфате нет таких умных ребят, как в Москве. И этот свой вопрос запомнил на всю жизнь. Я был застенчивым, замкнутым. Дружил с Геркой В. Сторонился забияк и драчливых ребят. Любил летом ходить с ним в лес за ягодами: смороди ной, черёмухой, малиной. Позже с отцом ездил на Талажское болото за мо рошкой, голубикой. Надо было рано вставать, чтобы в половине шестого утра успеть с отцом сесть на теплоход и ехать по р. Кузнечихе до пристани

23 Талаги. Оттуда идти пешком до р. Волживки, переходить её вброд и идти на знакомые места за ягодами. Во время перекуса на болоте пили воду прямо из болота, пропуская её через платок или кепку. Если в это время вдруг по шёл дождь, прятались от него в уцелевшей части корпуса самолёта, не до летевшего до Архангельска. Грибники и ягодники сдирали с него обшивку и дюралевые детали - для своих надобностей. Возвращались к пристани под палящим солнцем уставшие, но довольные. Старались не опоздать на теп лоход. И не опаздывали. В этих лесных походах бывали интересные случаи, запомнившиеся на всю жизнь. Однажды, собирая ягоды, мы нашли листовки. На тонкой бумаге розо вого цвета были изображены Н.С. Хрущёв, жующий булку, напротив его - босоногий и худой мужик, прислонившийся к крестьянской избе. И сопровож дающий текст. Я его не помню. Отец сказал, что, по слухам, эти листовки сбрасывают с шаров, что нельзя попадаться на глаза представителям орга нов госбезопасности с этими листовками. Могут быть неприятности. Повидимому, он уничтожил эту листовку. В восьмом классе посещал кружок изобразительных искусств. Любил рисовать карандашом. Руководитель кружка советовал поступать в художе ственное училище. Но я сообразил, что рисование - не моё призвание. Впрочем, посещение кружка и опыт, приобретённый в нём, помогли мне поз же. В Соломбальском ремесленном училище 2 у меня не было проблем с подготовкой эскизов всевозможных деталей. На кафедре археологии Ленин градского госуниверситета и в Красноярской археологической экспедиции у меня неплохо получались рисунки остеологического материала (частей ске лета, в основном черепов разных рас). Опыт рисования пригодился позже, когда я стал фотографом-любителеми - при фотосъёмках: в выборе места, времени, состояния погоды и многого другого.

24 Семья Коротаевых. Середина 1950-х годов Из семейного архива В.И. Коротаева Таков мой детский и подростковый опыт. Лишь книги, кинофильмы, ра диопередачи и походы в лес разнообразили мою жизнь в рабочем посёлке.

25 ЮНОСТЬ. ПРОБУЖДЕНИЕ САМОПОЗНАНИЯ Если в детстве и отрочестве для проявления самопознания было 15 сравнительно мало поводов, то в юности их было уже достаточно, чтобы возбудить мысль об окружающей действительности и своём месте в ней. И главный возбудитель - конфликтные ситуации и столкновение правды жизни с правдой учебников, особенно по советской истории и обществознанию. И.И. Коротаев. Середина 1950-х гг. Из семейного архива В.И. Коротаева 15 В специальной научной литературе самопознание входит в состав самосознания и предполагает самоанализ, самонаблюдение и самооценку. Аналогичного мнения при держиваюсь и я.

26 В 1956 г., по инициативе отца, я поступал в лесотехнический техникум. Не поступил. И был рад этому. Я ещё не знал о своём призвании, но и учиться в этот техникум не хотелось. По-видимому, по его же инициативе, поступил в том же году в Соломбальское ремесленное училище (РУ 2) на спе циальность кузнеца свободной ковки. Именно здесь, в ремесленном училище, у меня появилась настоящая жажда знаний. На втором году обучения в нём я поступил в школу рабочей молодёжи (ШРМ 7 на Сульфате) и учился одновременно в этих двух учебных заведениях: с утра - в РУ 2, вечером - в ШРМ 7. И учился на 4 и 5. В 1958 г. закончил РУ 2 (здесь же стал комсомольцем - в 1958 г.), в 1959 г. - ШРМ 7. Соломбала. РУ 2. Группа кузнецов гг. Задний ряд. Слева направо. 2-й - В. Коротаев. Из семейного архива В.И. Коротаева

27 За два года обучения в РУ 2 я дважды был травмирован. Вторая травма была серьёзной. Она случилась в 1958 г. на производственной (вы пускной) практике на заводе «Красная кузница» (Соломбала). При необыч ных обстоятельствах. Накануне шёл фильм «Молочница Хилья». В нём есть эпизод: рукояткой парового молота кузнец закрыл крышку карманных часов, не повредив их. Оказалось, что не я один из группы кузнецов его видел. На следующий день я ковал какое-то изделие посредством пневмати ческого молота. Его рукояткой управлял староста группы. Когда я хотел смахнуть с бойка молота окалину, он захотел слегка прижать мне руку верх ним бойком молота. И не рассчитал усилий. В результате повредил мне три пальца левой руки. Первое, что я сделал после этого, проверил: владею ли я пальцами. И только тогда, когда я убедился, что пальцы в суставах сгибают ся, почувствовал резкую боль. Значит, связки не повреждены. Это главное. В поликлинике медики сделали всё возможное. В результате в «аттестате» об окончании РУ 2 «производственное обучение» и «выпускные квалифика ционные экзамены» оценили на «хорошо», остальные предметы - на «от лично». Через месяц (в августе 1958 г.) я уже работал в кузнице РМЦ Соломбальского бумажно-деревообрабатывающего комбината (СБДК, возникшего на базе СЦБК и лесозавода в 1958 г.) на Сульфате. Швы на пальцах левой руки и сегодня напоминают мне о той травме. В ремонтно-механическом цехе начал работать молотобойцем, затем кузнецом 4 разряда. Вот тут-то и появились причины для развития самопо знания и размышления о своём профессиональном самоопределении. В том же 1958 году произошло в моей профессиональной жизни чрез вычайное происшествие (ЧП). Мне захотелось усовершенствовать процесс ковки болтов. Придумал штамп. При его использовании производительность труда должна была возрасти в несколько раз. Но ведь речь идёт не об ос новном цехе СБДК, а о РМЦ - подсобном цехе, где ритм производства зави сел от работы и аварий в ведущих цехах. Здесь работа велась в рваном ритме: то работы много, то её мало. Тогда я об этом не думал, был уверен,

28 что рост производительности труда обязателен во всех цехах, тем более что вынужденных простоев в РМЦ не было. Всегда все были заняты какой-то работой по своей профессии, а не на подхвате. Впрочем, руководство цеха отчитывалось и о выполнении планов по рационализации и изобретатель ству. Но об этом я узнал позже. У кузницы. Слева направо: К. Белозёров, А. Пономарёв, В. Коротаев Из семейного архива В.И. Коротаева О моей инициативе узнали молотобойцы и кузнецы цеха и сказали: это никому не выгодно: ни нам, ни администрации. И добавили: если я буду бол ты не ковать, а штамповать, обязательно кто-нибудь об этом донесёт норми ровщику. Он придёт, понаблюдает с помощью часов или секундомера про цесс штамповки болтов. Затем изменит расценки, и придётся всем работать по новым, менее выгодным, расценкам. Заметив, что я не верю им, решили позволить на собственном опыте убедиться в их правоте. Всё получилось так, как они и предвидели. После ухода нормировщика, кузнецы и молотобойцы (6 человек) собрались около меня и спросили: убе дился? Я кивнул. И добавили: «впредь не проявляй необдуманной инициати вы, советуйся с нами». И ещё сказали, что они знают, сколько они должны заработать и как идёт выполнение плана. Если план не выполняется, они достают из «заначки» дефицитную и дорогостоящую работу и. выполняют

29 план. Начальство цеха знает о таком способе «выполнения плана» и не вмешивается. По их мнению, план можно перевыполнять, но в пределах самых минимальных. Главное для РМЦ: план надо выполнить и слегка пере выполнить. В этом заинтересованы все: и администрация, и рабочие. Мне пришлось пережить это ЧП и вспоминать о нём в своих лекциях по истории Советского государства. В конце 1950-х гг. я впервые подумал о противоре чиях между словом и делом в советской экономике на примере одного цеха. Летом 1959 г. попытался поступить в училище гражданского воздушного флота, которое, если не ошибаюсь, находилось в Сасово. Не помню, почему мне вдруг захотелось стать лётчиком. Лётчиком не стал: не прошёл меди цинскую комиссию, а до экзаменов так дело и не дошло. С 1959 по 1960 год (до призыва в армию) я работал уже в основном корпусе РМЦ, а не в кузнице, находившейся неподалёку и напоминавшей сарай. О причине перехода сюда не помню. Возможно, из-за травмы пальцев левой руки. Здесь я работал на строгальном станке. Сначала в качестве ученика, затем - строгаля. По инициативе такого же молодого рабочего, как и я, мы решили усо вершенствовать процесс обработки текстолитовых плит на строгальном станке. Причём решили подключить студента выпускного курса Архангельского лесотехнического института (АЛТИ), чтобы он дипломный проект под готовил с нашим участием. Что-то сорвалось, и задуманное не состоялось. Мой напарник, Леонид Муковский, такой же строгаль, как и я, тоже оказался выдумщиком. Работа в РМЦ сковывала нашу инициативу и изобретатель ство. Это место было не для нас. Оба порвали с рабочей профессией и ста ли со временем докторами наук, он - медицинских, я - исторических. Здесь уместно припомнить ещё один случай, имеющий отношение к рационализации изобретательству на комбинате. В первой половине 1980-х гг. я возвращался от сестры. Она проживала по-прежнему в квартире роди телей, умерших в 1982 г. (ул. Химиков, 13). Спустившись по лестнице, я увидел у подъезда дома на скамеечке старого знакомого, Юрия Павловича, бывшего мастера РМЦ. Он увидел меня и попросил сесть рядом. Дескать,

30 поговорить надо. Он знал, что я уже кандидат исторический наук, потому что жил в одном подъезде с моими родителями и общался с ними. Юрий Павлович уже на пенсии. С палочкой. Попросил разъяснить произошедший с ним случай. Однажды он решил оформить патент на изобретение и обратился к начальнику цеха. Тот сказал, что если он впишет его фамилию, то патент будет оформлен должным образом и быстро. В противном случае патент не будет им поддержан и оформлен. Ясно, что Юрию Павловичу не столько моё разъяснение было нужно, сколько выражение сочувствия. Да и поговорить, наверное, хотелось. В своё время Юрий Павлович занимал руководящие посты, в том числе и начальника в одном из цехов комбината, поэтому не мог не знать о случаях подобного рода. Об этом я ему и сказал. По-видимому, одно дело знать, что такие факты имели место, и совсем другое - на себе испытать эту несправедливость. После ЧП и неудавшегося усовершенствования процесса обработки текстолитовых плит я иногда задумывался о том, почему заводскому началь ству невыгоден неплановый рост производительности труда и не предусмот ренные технические усовершенствования. Но не спрашивал об этом людей с опытом и старше меня, пытался сам додуматься. Этому правилу следовал и позже. Не любой вопрос стоило в те годы задавать старшим. Лучше самому попытаться найти ответ на мучивший вопрос. Осенью 1960 г. был призван в армию. В радиотехнические части особого назначения: в/ч ОСНАЗ, под Ленинградом. Перед службой в армии я посещал курсы радиолюбителей ДОСААФ. 21 марта 1960 г. мне присвоили 3- й спортивный разряд «по приёму на слух и передаче на ключе». Основание: участие на Архангельском 8-м областном конкурсе радистов-операторов (21 февраля 1960 г.). Об этом свидетельствует Классификационный билет ра диолюбителя. Этот факт и предопределил службу в армии в качестве ради ста. В учебной роте я сделал ставку на повышение мастерства радиста. Это помогло мне и в «учебке», и в работе радистом после её окончания. Коман-

31 дир роты (после окончания учебки) заметил, что я не люблю строевой подго товки, но при этом неплохой радист. Между нами установился неписанный уговор: если я в субботу продемонстрирую хорошую работу на ключе и при ём на слух, меня освобождают от общей строевой подготовки на неделю. Он же и проверял в субботу мою работу в качестве радиста. И, как правило, освобождал меня от строевой, чему я был рад. Работая на расчёте (связь с радиоточками), я был поражён тем, что в западных странах радисты - офицеры, а у нас - рядовой состав. Соответ ственно, у них качество работы на порядок выше, чем у нас. Командир полка, полковник Школьный, как-то сказал, что мы должны служить не три, а больше трёх лет, потому что только к концу третьего года службы становимся хоро шими радистами. Он был прав. Ещё я заметил, что когда часть выезжала на учения в полевые условия, связь нарушалась и становилась нестабильной. И ещё на одно обстоятельство обратил внимание: наши радисты в конце связи передавали в эфир что-то лишнее, выражающее персональное отношение к адресату связи. Иностранцы научились по повторяемости одной и той же информации расшифровывать наши секретные коды. Иногда, под Новый год иностранцы поздравляли нас с Рождеством и Новым годом (по телетайпу), тем самым давая нам понять, что они знают о нас больше, чем мы предпола гаем. Однажды меня «засекли» (запеленговали) как американского радиста, потому что радиопередатчик не выдерживал моей предельно высокой и специфической передачи, поэтому на выходе получался необычный сигнал. Я работал на «пиле», то есть не на привычном ключе, а на самоделке: обре зок ножовочного полотна между контактами кратковременно прикасается то к правому, то к левому контакту. Длительность контакта (точки и тире) и спе цифичность звукового сигнала в момент прикосновения обрезка ножовочного полотна к контакту зависит от радиста. Мне эта самодельное устройство «досталась по наследству» от предшественника. Просто я работал на нём быстрее его: быстро входил в эфир и выходил из него. А именно минималь ное время пребывания в эфире, при отсутствии сбоев в передаче, свиде-