Как Маруся первый раз пришла в школу

Большое, сияющее чистотой, только что отремонтированное школьное здание. У двери табличка:

156-я женская школа сталинского района

Против школы стоит Маруся, девочка лет семи, и разглядывает ее во все глаза. Можно подумать, что она считает, сколько тут окон, сколько водосточных труб, сколько балконов, сколько карнизов. Подмышкой у Маруси — большая коробка.

Наглядевшись. Маруся храбро подходит к школьной двери, дергает ее за ручку, но дверь не открывается. Маруся дергает ее посильней, а дверь ни с места. Тогда Маруся повисает на дверной ручке, тяжелая пружина поддается — наконец, школьная дверь распахивается перед упрямой Марусей.

Она входит в школу и останавливается растерянно. Перед ней прихожая, большая, как двор. Стоят пустые вешалки. И так тихо здесь, так пусто! Неужели во всем огромном доме ни одной живой души?

Вдруг Маруся слышит: далеко-далеко кто-то запел.

Девочка бросается к лестнице, бежит наверх прислушиваясь. Высокий, просторный коридор. По одну его сторону сверкают недавно вымытые окна, по другую темнеют высокие двери. Вот она, та дверь, за которой поют. Маруся стучится.

— Открывайте, не заперто! — слышит девочка мужской голос.

Она входит и видит. Большая пустая комната. Пол закапан известью и краской.

Высоко на козлах стоит маляр. Напевая что-то, он красит оконную раму.

— Здравствуйте, — говорит девочка.

— Здравствуй, — отвечает маляр.

— Скажите, пожалуйста, что, эта школа еще не готова?

— А зачем тебе знать, готова или не готова?

— А вдруг она не откроется первого сентября?

— Что ты, что ты! — пугается маляр. — Мы свое дело сделаем. Мы понимаем, что это за день — первое сентября.

— Вот хорошо! — говорит девочка радостно. — Скажите, а в какой комнате записывают в первый класс?

— В тридцать восьмой, — отвечает маляр.

— Тридцать восьмая комната.

— Как тебе сказать. Ну, тридцать восьмая и есть тридцать восьмая. Ах, понимаю! Ты цифр не знаешь!

— Знаю. Знаю ноль, один. Еще знаю шесть. Девять помню. А вот тридцать восемь забыла.

— Понятно, — отвечает маляр. — Ну, тогда пойди в коридор и гляди. Из какой комнаты будут выходить маленькие девочки, там и записывают. Поняла?

— Спасибо, — отвечает Маруся и снова выбегает в коридор.

Садится на подоконник. Терпеливо ждет. Прислушивается. И вот, наконец, одна из дверей открывается, и молодая женщина выходит в коридор. Она ведет за руку девочку в белой панамке.

— Вот видишь, Верочка! — говорит женщина. — Какая добрая учительница. А ты не хотела итти.

Маруся скорее бежит в ту комнату, из которой вышла Верочка.

У нее разбегаются глаза.

Прежде всего, она видит форменное платьице, коричневое, с белым воротничком и черным передником.

Платьице это укреплено на фанерной доске, оклеенной цветной бумагой.

На витрине напротив — учебники для первого класса, ручка, карандаши, тетради — все, что нужно принести первокласснику с собой в школу в первый день занятий.

А за столом, прямо против двери, сидят две женщины. Наверное, учительницы. Одна, помоложе, записывает что-то на большом листе бумаги. А другая, постарше, глядит на Марусю через круглые очки. Черные глаза ее за стеклами очков кажутся огромными и сердитыми.

Молодая учительница говорит ласково:

— Не бойся, девочка.

— Здравствуйте, тетя! — говорит ей Маруся.

— Меня зовут Анна Ивановна.

— Здравствуйте. Анна Ивановна, — поправляется Маруся.

— А ты кто? — спрашивает учительница.

— Я Маруся Орлова.

— В школу записаться.

— А почему ты пришла одна, без мамы или папы?

— Папы нет дома — он летчик, он сейчас улетел в Заполярье, а мама не может. Вчера обещала пойти, а сегодня говорит: подожди до завтра.

— А ты ждать не любишь? — спрашивает седая учительница.

— Все девочки с нашего двора записались уже, — объясняет Маруся. — А маме все некогда. Вот я и пришла. Я документы принесла.

— Какие? — спрашивает Анна Ивановна.

— Все! — отвечает Маруся и кладет на стол большой сверток в газетной бумаге.

— Что это? — спрашивает учительница.

— А где ты их взяла?

— В комоде, в маленьком ящичке. Вы, какие нужно, возьмите. А какие не нужно, я отнесу домой.

Маруся разворачивает сверток и показывает учительнице документы.

— Вот это бабушкин паспорт. А это квитанция за телефон. А эта, синенькая, — за квартиру. А это письма от папы. А здесь в конверте мои волосы, когда мне был один годик. Это орденские книжки — мамины. Моя мама — доктор, а во время войны была капитан медицинской службы. А это я, когда мне было два месяца.

— Достаточно, — закрывая коробку, говорит Анна Ивановна.

— Одну минуточку! — просит вторая учительница. — Дайте мне посмотреть на телефонную квитанцию. Так. Благодарю вас.

Внимательно взглянув на квитанцию, учительница выходит из комнаты.

— Так, Маруся, — говорит Анна Ивановна, — хорошо. Ты, значит, очень хочешь учиться?

— А что ты умеешь делать? Читать умеешь?

— Да, — отвечает Маруся. — Вот. Глядите. Маруся наклоняется к книжке и читает, водя пальцем, отыскивая только знакомые буквы:

— Вот это "А". Это "У". Вот это "Р". Вот еще "Я". Я и писать умею.

— А ну-ка, — просит Анна Ивановна, — напиши мне что-нибудь. Вот тебе карандаш. Вот тебе бумага.

Маруся усаживается и пишет старательно, изо всех сил нажимая карандашом.

В это время вторая учительница возвращается.

— Готово, написала! — говорит Маруся. Учительницы смотрят и видят: девочка написала крупными печатными буквами свое имя: "Маруся".

— Верно я написала? — спрашивает девочка.

— Не очень. Две буквы у тебя смотрят не в ту сторону. Видишь?

И Анна Ивановна подчеркивает карандашом буквы "Р" и "Я".

— Правда, — говорит Маруся. — Читаю я их правильно, а пишу иногда почему-то неправильно.

— А скажи мне. Маруся, ты послушная девочка?

— Очень! — отвечает Маруся.

— Ты, значит, попросила у мамы разрешения притти сегодня в школу? Маруся молчит.

— Отвечай, Маруся! — настойчиво спрашивает учительница.

— Спросила. — бормочет Маруся.

— и мама отпустила тебя?

— Нет! — вздыхает Маруся.

— Значит, ты не послушалась маму?

— Не послушалась, — шепчет Маруся.

— Вот видишь, значит, ты не такая уж послушная!

— Нет, послушная. Кого хотите спросите!

— Ну вот, сейчас мы и спросим, — говорит вторая учительница. — Войдите, пожалуйста!

В комнату быстро входит Марусина мама. Она чуть-чуть запыхалась — видно, что спешила изо всех сил.

Маруся бросается к ней.

— Мама! Мама! — просит Маруся. — Скажи учительницам, что я послушная.

— Я бы сказала, — говорит мама, — но боюсь, что они мне не поверят.

— Здравствуйте, Нина Васильевна, садитесь, — говорит Анна Ивановна. — Ваша дочь притащила нам столько документов, что мы знаем и как вас зовут, и номер вашего телефона, и какая Маруся была в два месяца.

— Ох, Маруся, Маруся! — вздыхает мама. — Хорошо еще, что бабушка тебя не хватилась! Ведь она могла заболеть, узнав, что ты пропала.

— Вот видишь, Маруся, — говорит Анна Ивановна. — Ты об этом не подумала, значит, ты думаешь только о себе. А ведь в классе у тебя будет сорок товарищей. Как же ты с ними поладишь, если будешь думать только о себе?

— Не буду! — уверяет Маруся. — Я буду обо всех думать! Вот увидите.

— Увидим! — отвечает Анна Ивановна. — Хорошо. Я запишу тебя в школу, но ты не пугай больше бабушку и слушайся маму. Помни — с этой минуты ты уже почти что школьница. Веди себя хорошо.

— Я отлично себя буду вести!

— Увидим! — повторяет Анна Ивановна. Мама и Маруся прощаются с учительницами.

— Вот видишь, мама, — говорит Маруся. — Ну, вот и записались. А ты все завтра да завтра.