Диктор Макс Орлов – о «Спартаке», «Открытие Арене», РФПЛ и чемпионате мира

Мы продолжаем серию материалов о людях, которые окружают футбол. На прошлой неделе вышло интервью с футбольным фотографом, который делает необычные снимки.

На этот раз свою историю рассказывает диктор Макс Орлов – голос ФК «Спартак-Москва»

– Макс – это ведь не ваше настоящее имя?– Моё настоящее имя – Владимир, а Макс – псевдоним. В детстве я занимался помимо прочего лёгкой атлетикой. Про меня говорили: «Сейчас сделает максималку». Отсюда и взялся Max. Бегал за школу и институт. Когда пришёл на радио, взял такой псевдоним. С ним у меня связан весь московский этап карьеры. Максим – это вообще не про меня, даже не обернусь.

– Из какого вы города?– Родным считаю Тюмень. Школу и вуз закончил там. Однако всё детство прошло в Москве. Будучи сыном военного офицера, имел возможность ходить на «Спартак» – отцу бесплатно доставались билеты, к тому же на первые ряды. Он водил меня в «Лужники», рассказывал про футбол и «лучший клуб страны». В тот момент я окончательно определился со своими пристрастиями.

– Кто вас позвал на должность диктора «Спартака»?– Это был 2010 год. Я к тому моменту уже несколько лет работал на «Русском Радио», информационном

партнёре «Спартака» (на тот момент «Русское Радио» принадлежало ИФД «Капитал» Леонида Федуна. – Прим. «Чемпионата»). Поэтому, узнав, что клуб ищет диктора, вызвался попробовать. Для меня это было отличной возможностью связать себя со спортом и любимой командой.

– Как прошло собеседование?– В пресс-службе «Спартака» встретился с Алексеем Матвеевым и Фёдором Турбиным. Первым делом меня спросили, за какую команду я болею. Ответил, что за красно-белых – иначе бы не пришёл. Дальше Матвеев начал гонять меня по истории клуба.

– Говорят, что Матвеев настолько хорошо знает историю «Спартака», что его часы всегда показывают 19:22.– Состязаться с ним в знаниях о «Спартаке» невозможно. Я прервал его, поставив в тупик вопросом: «Каким должен быть диктор «Спартака?» На что мне не смогли сразу ответить. Сказали, что эта задача будет полностью на моих плечах. Мы ударили по рукам. Хотя перед тем, как сесть за микрофон на стадионе, я прошёл ещё несколько собеседований, общение со службой безопасности и психологами.

– Зачем нужны психологи? – Когда ты направляешь 80-тысячный стадион, любое неправильное слово может привести к агрессии болельщиков. Все, кто отвечают за безопасность на стадионе, должны понимать, что у микрофона сидит адекватный человек, который поведёт себя правильно в нештатной ситуации.

– О чём вас спрашивали психологи? – В основном о том, как отреагирую на происходящее на стадионе: различные погодные условия, беспорядки на трибунах и прочее. Диктор должен быть морально готов и следовать инструкциям. Одно дело, если матч остановили из-за дождя, другое – из-за петарды. Сразу поступает звонок по внутренней линии от делегата матча: «Остановка игры, объявляй!» Взять даже последний матч с «Оренбургом». Делегат перед игрой подошёл ко мне и согласно инструкции в тысячный раз попросил избегать провокаций.

– А что для диктора считается провокацией?– Вплоть до неправильной интонации при произнесении фамилии соперника. Особенно если этот футболист раньше играл за «Спартак» и трибуны на это обязательно будут реагировать. Вот у нас сейчас будет игра с «Зенитом»… (улыбается)

– Вы можете произнести Дзюба́?– Теоретически ошибки в фамилиях соперника возможны. Хотя стараюсь заранее пройтись по фамилиям, чтобы не допускать таких ляпов. Подобные вещи могут расценить как провокацию, а за беспорядки отвечать мне.

– Когда Зобнин начинал играть в РФПЛ, далеко не все ставили ударение на первый слог. – За нас играл как-то Эмин Махмудов. Однако никто правильно фамилию его не называл, пока он сам не попросил объявлять с ударением на первом слоге. А как правильно: КАрпин или КарпИн?

– КАрпин. – На самом деле нет. Правильно КарпИн, но со временем фамилия модифицировалась в более понятный вариант КАрпин.

– Вы общались с ним на этот счёт? – С Валерием Георгиевичем – нет. Тем более что фамилию тренера объявляют болельщики. Вообще, я лично стараюсь спрашивать каждого новичка, как правильно называть его имя. Ошибаться в фамилиях игроков собственной команды недопустимо.

– Намучились с фамилиями бразильцев? – Там была другая проблема. Одних бразильцев мы называли полностью, а других – коротко: Алекс, Веллитон. Они обижались, и мне пришёл запрос от пресс-службы: произносить имена полностью. До сих пор в голове Соареш Мораиш Веллитон, Рафаэл Мескини Алекс, Рафаэл де Соуза Перейра Кариока. Так что сейчас я сразу подошёл к Фернандо. Он сказал, что его можно объявлять просто Лукас Фернандо, а Зе Луиш добавил Жозе Мендеш.

«Если бы это не зашло, виноватым был бы только диктор»

– До 2010 года вы 11 лет работали на радио. После этого становиться диктором нетрудно? – Между радиоведущим и диктором много отличий. На стадионе нужна другая подача голоса — медленнее, чётче, выверенная дикция. Обязательно учитываешь погоду, которая влияет на распространение голоса по трибунам. На радио за тебя это делают компрессоры, передатчики и спутники. Кроме того, в эфире ты можешь отшутиться – слушателям нужен живой человек. Озвучивать происходящее на стадионе уже совсем другая история: сухой и строгий регламент, большая ответственность.

– Когда «Спартак» брал вас на работу, диктором «Лужников» был легендарный Валентин Валентинов. Опыт работы диктором – 38 лет.– Это и было моим первым заданием – познакомиться с Валентиновым, объяснить ему ситуацию и дать понять, что дальше я буду работать на матчах «Спартака». Плюс надо было перенять опыт работы диктором.

– Почему «Спартак» отказался от Валентинова? – Точно не знаю. Бытует мнение, что он симпатизировал ЦСКА.

– Валентинов не говорил, мол, я здесь работаю всю жизнь, а тут пришёл какой-то сорванец не пойми откуда?– Вы почти дословно повторили слова Валентинова. Он сказал: «Как этот малец – зелёный и неопытный – сядет за микрофон великого комплекса «Лужники»? Ведь я здесь уже почти 40 лет, озвучивал Олимпиаду-80! А тут…»

– Так и не нашли общий язык?– Он сослался на большую занятость и ничего не стал рассказывать. Коллеги, работающие с ним много лет на стадионе, пытались объяснить, что никто его не подсиживает: «Валя, этот парень будет озвучивать только матчи «Спартака». Тебя никто не увольняет. Музыкальные концерты, игры ЦСКА и остальное, происходящее на стадионе, – всё это по-прежнему твоё».

– В рубке рядом с ним вы так и не остались? – Нет, пришлось наблюдать со стороны за его работой. Спускался на трибуны, слушал, записывал в блокнот какие-то фразы по ходу матча. Составы, голы, замены – всё это можно объявлять по-разному. Плюс от меня требовались эмоции. Валентинов был моим учителем, сам того не подозревая. Я на него не обижался, а, наоборот, уважал. Большой человек, легенда. Светлая ему память.

– Экс-диктор «Локомотива» Степан Левин рассказывал мне, что дико волновался перед дебютным матчем и даже думал сбежать. У вас было так же?– Волнение было, но когда ты слышишь отдачу от многотысячной толпы, тебя пропитывает энергетика, адреналин заряжает. Я ведь в «Лужниках» даже открывал огромное окно дикторской кабины, чтобы слышать трибуны. Когда строился стадион «Спартака», я встречался с Андреем Федуном (братом Леонида Федуна. — Прим. «Чемпионата») и просил его по возможности сделать рубку диктора с открывающимися окнами. Увы, стадион был уже спроектирован с глухими окнами, где сейчас практически не слышно того, что происходит в чаше.

– Но ведь иногда вам удаётся выбраться из кабины?– Перед матчем я выхожу на поле, а потом согласно регламенту поднимаюсь наверх. Конечно, хотелось бы работать весь матч от бровки, как это делается на некоторых стадионах АПЛ.

– Был и третий вариант?– Да. В какой-то момент работал с трибуны прессы – единственная зона, куда имеется прямой доступ по моей аккредитации. Прекрасная видимость и возможность проживать вместе с болельщиками все эмоции матча. Они меня видели, могли реагировать, и это здорово их стимулировало.

– Теперь вам такое уже не позволяют?– Нет. Регламент обязывает быть в рубке.

– Почему так?– Чтобы быть в доступе ко всем службам стадиона на случай нештатной ситуации.

– Так ведь можно выдать вам наушник и всю информацию доносить через него.– Тоже так считаю, но регламент строг. Часто всё упирается именно в него и согласование со службой безопасности стадиона.

– К примеру?– Пробовали вместе с болельщиками объявлять счёт в матче после забитого мяча. Когда я кричу «Спартак», болельщики называют реальное количество голов, а когда произношу имя соперника, то матерное слово. Делегат и инспектор матча послушали и запретили, ссылаясь на регламент и недовольство службы безопасности.

– Вроде на матчах «Локомотива» такое регулярно происходит.– «Локомотив» – это «Локомотив». Его нельзя сравнивать со «Спартаком», в любом понимании. Что позволяют делать в других клубах, почему-то не разрешают делать в «Спартаке».

– Вы говорили, что провокацией может стать что угодно. Как тогда получилось скандирование «один за всех и все за одного» в исполнении маленького мальчика?– Это не было согласовано, и регламентом подобные вещи тоже не приветствуются. Как обычно, в начале матча объявляю составы команд, и всегда нужна эмоциональная составляющая, чтобы зарядить болельщиков. Я на свой страх и риск подошёл к трибунам и вытащил маленького Мишу с первых рядов.

– Откуда вы знали мальчика?– Он всегда на первом ряду, болеет, переживает. Даже тренеру что-то подсказывает – отличный представитель красно-белых. Спросил его: «Пойдёшь на поле составы объявить?» Он ответил: «Пойду». Показалось, что это хороший стимул для болельщиков перед стартовым свистком.

– У родителей разрешения не спросили?– Ну, раз папа начал улыбаться и снимать на камеру, полагаю, был не против.

– Чем история закончилась?– Мне могли сделать выговор, а могли и похвалить. В итоге всем понравилось. Хотя изначально согласовывать никто не хотел. Взял на себя ответственность. Если бы это не зашло, виноватым был бы только диктор. Готов рисковать в разумных пределах, чтобы болельщики получали правильные эмоции.